Когда я заглотила член целиком, его бёдра дёрнулись навстречу, и Тео рефлекторно толкнулся глубже. Я застонала, ощущая его нетерпение, его силу, и эта вибрация заставила его стиснуть пальцы в моих волосах до боли.
– Боже. – Тео едва дышал, его голос был таким хриплым и сексуальным, что между моих ног стало влажно. – Да, детка. Твою мать…
Он так упоительно стонал, сдерживался до последнего, но когда я вобрала его полностью, до самого горла, не выдержал. Обхватив мою голову, он начал трахать мой рот, засаживал свой член так глубоко, что я была на грани задохнуться. Из глаз брызнули слёзы.
– Ханна… я сейчас…
Я не остановилась. Напротив – причмокнула, встретилась с ним взглядом и сомкнула губы крепче. В следующую секунду Тео содрогнулся в оргазме и, застонав, бурно излился мне в глотку.
Я не отводила взгляд до тех пор, пока не вытянула из него всё до последней капли. Затем провела языком по губам и облизнула уголки рта, наслаждаясь терпким вкусом его желания.
Тео сидел передо мной, наконец полностью расслабленный и тяжело дыша, с потемневшими глазами, в которых всё ещё пылало возбуждение.
– Иди ко мне. – Он обхватил меня за талию и усадил на свои бёдра.
Мы провели в молчании несколько минут. Тео ласково гладил меня по спине, уткнувшись лицом в мою шею, а я нежилась в его объятиях. Казалось, этот момент мог длиться вечно.
Но потом Тео вдруг спросил:
– Ты правда рада, что с Оскаром всё закончилось?
Я замерла, затем чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него.
– Конечно. Он получил то, что заслужил.
Тео медленно кивнул и отвёл взгляд.
– А если бы можно было сделать больше? – спросил он, уставившись в стену. – Например, навсегда убрать его из жизни. Ты бы хотела этого?
Я не сразу поняла, что он имеет в виду. Но когда до меня дошло, в животе похолодело.
– Тео… – прошептала я. – Нет. Я не верю в убийство, как в решение, даже ради мести. Это не справедливость. Это не избавит от боли и тем более не принесёт покоя. Это просто… ещё один шаг в бездну, из которой потом уже не выберешься. Даже не думай об этом. Слышишь?
Тео едва заметно дёрнулся, как будто внутри него только что что-то сломалось.
– Почему ты спрашиваешь? – тихо спросила я, невольно напрягшись. – Ты что, планируешь… убить его?
– Нет, конечно нет. Просто спросил.
По моему телу, вопреки его словам, расползлась тревога. Словно в комнате появился кто-то третий, которого я не знала. Точнее, он был тут всё это время – некая чёрная тень, которую не прогнать ни светом, ни любовью.
Тео снова прижал меня к себе – так крепко, что затрещали кости. Зафиксировав мою шею, он впился в мои губы каким-то отчаянным жадным поцелуем, который вскоре перерос в такой же яростный секс.
Он трахал меня, как в последний раз – грубо, дико, не оставляя шанса на вопросы и паузы. Затыкал ли он мне таким образом рот или действительно так сильно нуждался во мне – я не знала. Но я чувствовала, как с каждым его толчком, с каждым стоном и поцелуем мы неумолимо катимся куда-то вниз. И я цеплялась за него – за этот последний момент, за остатки света в глазах Тео, за его внутренний огонь.
А у самой внутри всё покрывалось льдом от тревожного осознания, что после этой ночи уже ничего не будет прежним.
На следующее утро Тео словно подменили – он стал холодным и молчаливым. Будто из него выкачали всю радость. Будто всё хорошее и тёплое, что было между нами накануне, растворилось во сне. А может, это всегда было лишь сном?
Тео почти не смотрел на меня за завтраком, на любые вопросы отвечал коротко и односложно. Даже Бэтмен, свернувшийся на его коленях, не растопил эту ледяную броню.
Во второй половине дня я перестала что-либо спрашивать, потому что это было сродни разговору со стеной.
Мои мысли бешено крутились в голове, как белки в колесе, но я решила не давить на Тео и дать ему время. Пыталась вести себя спокойно, хотя внутри у меня всё сжималось от тревоги. Убеждала себя, что у всех бывают тяжёлые дни, а в случае с Тео, на плечах которого лежала огромная корпорация, эти дни случались довольно часто.
А на следующий день, в воскресенье, он сам заговорил со мной. Но как-то нерешительно и не глядя мне в глаза, что было максимально странно.
– Мне нужно побыть одному, – заявил он, выйдя из ванной комнаты и уставившись в окно.
– Мне выйти или что? – не поняла я.
– Ты можешь пока пожить у себя?
Мои брови сами собой взлетели вверх, а в груди разлилось что-то липкое и неприятное, словно вылили ведро мазута.
– Что-то случилось?
Он на мгновение замер, будто решал, сказать ли правду или соврать. В итоге покачал головой.
– Нет. Мне просто нужно время… всё обдумать.
– Обдумать что?
Он не ответил. Этот странный разговор мне совсем не нравился. А ещё напомнил о том дне, когда я сама стояла тут и просила у Тео… свободы.
Я сглотнула и подошла к нему. Осторожно коснулась его плеча, но Тео не сдвинулся с места, всё стоял, уставившись в окно, будто там выступал долбаный симфонический оркестр.
– Тео, что происходит?
Я уже знала, что он ответит.
– Ничего, всё в порядке.
