По щелчку полностью

Я ухмыльнулась. О, это точно его взбесит. И села за стол. Открыла ноутбук, затем свой блог. Хотелось выскрести всю боль, которую я не могла больше выносить. Слова – моё оружие. Единственное, что у меня осталось. Но стоит ли это того?

Я застыла, глядя на пустую страницу блога. Абзацный отступ мигал, как пульс.

Пиши. Пиши. Пиши.

За спиной словно кто-то стоял и шептал: «Выпусти зверя».

Я знала, что могу. Я умела ранить словами, умела обнажать правду так, что от неё не отмыться. Но действительно ли я этого хотела или просто пыталась заткнуть дыру внутри?

Пальцы зависли над клавиатурой.

Я задержала дыхание.

Сомневалась.

«Выплесни всё, что у тебя на душе, Ханна. Пиши…»

Я не хотел идти в чёртов ресторан, хотел просто спокойно поговорить в кабинете, где ничто не отвлекает, не сбивает с мыслей. Но Сара настояла: «Один обед – это не конец света, Тео. Мы взрослые люди и далеко не чужие». С последним я мог бы поспорить, но не стал и просто согласился, чтобы покончить с этим поскорее.

Мы сидели друг напротив друга, между нами лежал футляр с кольцом – золотое с рубином, кольцо моей бабушки, которое я когда-то предложил Саре вместе со своим сердцем, думая, что это навсегда.

В воздухе стоял приторный запах духов, фоновая музыка скребла по нервам, до блеска отполированные приборы на столе раздражали своим сиянием. Но я держал себя в руках.

– Я рада, что ты написал, – сказала Сара, сжимая ножку бокала так, будто от этого зависела её устойчивость. – Но к чему такая срочность? Что-то случилось?

Я кивнул, не сразу найдя нужные слова. Глоток воды помог прочистить голову, но не больше, чем аспирин при переломе.

– Скажи мне честно: ты была со мной счастлива?

– Да.

Я сделал вдох.

– Тогда почему изменила?

Она опустила взгляд и задержала дыхание. Я заметил, как дрогнул её подбородок, хоть она и старалась скрыть это под маской спокойствия.

– Почему ты спрашиваешь об этом только сейчас? Из-за Ханны?

– Да. – Я откинулся на спинку стула в попытке хоть немного расслабиться. – Я люблю её, Сара. Ты тогда сказала мне, что я могу сломать её так же, как сломал тебя. Почему? Я хочу понять, есть ли вообще смысл бороться или я… обречён быть один.

Сара внимательно посмотрела на меня, словно решала, говорить правду или нет. Потом двинула футляр ближе ко мне, будто ей не терпелось избавиться от него.

– Она точно особенная, раз ты задал эти вопросы, – улыбнулась Сара, и в её голосе не было злобы или зависти. – Прости, я не должна была говорить тебе все те вещи.

– Тогда зачем сказала?

– Ты был со мной груб и разозлил меня. Я знала, что тебя это заденет. – Сара вздохнула. – Ещё раз прости, Тео. Надо было поговорить раньше. Надо было в принципе больше разговаривать друг с другом и, возможно, мы бы избежали этого краха. – Она сделала небольшой глоток вина. – Я была счастлива с тобой. Правда. Ты был живым, тёплым, смешным. До тех пор, пока не стал другим.

– Когда всё изменилось?

Я уже догадывался, каким будет ответ.

– После смерти твоего отца. Ты замкнулся, отдалился от меня. Ото всех отдалился. А потом тебя сожрала власть. Ты стал бездушной машиной – ледяным, жёстким, словно все чувства внутри тебя застыли. Хотел держать всё под контролем, меня – в первую очередь. А я не собиралась быть собакой на привязи.

Я нахмурился.

– Я думал, что защищаю тебя.

– Твоя защита была удавкой, а я хотела воздуха. Даже когда молчал – ты всё равно давил. Я стала просить свободы, и ты с горем пополам мне её дал. А потом перестал замечать меня вовсе. Не слышал или не хотел слышать. Мы были рядом, но как чужие. Постоянно ругались и расставались, помнишь? – Я кивнул. – Только в такие моменты ты вспоминал, что я существую. Рвался вернуть меня, говорил, что любишь. И я возвращалась. Потому что не могла вынести мысли, что ты будешь не со мной и не моим.

– Почему тогда ты не решилась на брак? Вдруг это помогло бы нам.

– Потому что не верила, что мы по-настоящему хотим этого. Мы и так не понимали друг друга, а только мучали и страдали. Брак бы нас не спас, а лишь всё усугубил.

Я молчал, переваривая услышанное и пытаясь понять, почему я был таким отстранённым. После смерти отца я словно взял на себя не только его бизнес и роль управленца, но и характер. Дела компании, встречи, деньги, власть – всё это поглотило меня, сделало слепым и бесчувственным. У меня банально не было времени думать о чём-то ещё.

– Но я… – голос Сары дрогнул, – я тоже виновата. Была настоящей эгоисткой. Вместо того, чтобы реально поддержать тебя после смерти отца, я только обвиняла и злилась, что ты не обращаешь на меня внимания. И в какой-то момент поняла, что мы просто не подходим друг другу, иначе давно бы уже нашли путь к примирению. – Она сделала глубокий вдох. – Я специально подстроила тот вечер, чтобы ты увидел меня с другим. Хотела, чтобы ты наконец отпустил меня навсегда – даже через ненависть. Я думала, это поможет тебе встряхнуться.