Меня замутило, перед глазами всё поплыло. Я дёрнулась в сторону ванной и едва успела зацепиться за край раковины, когда меня начало рвать. Тошнило так, что я чуть не выплюнула внутренности наружу вместе с душой.
Да что со мной происходит? В последние дни меня тошнило чаще, чем за всю жизнь.
Я осела на пол, пытаясь отдышаться. Боль в животе не утихала. Я сжалась, обхватив себя руками. Чёрт, наверное, отравилась. Больше никакой уличной еды!
Я снова подумала о Тео, чтобы отвлечься. Но легче не стало. Он сделал это ради меня – и теперь живёт в аду. Может, моё прощение могло бы вытащить его из этой тьмы? Нас обоих? Может, зря я оттолкнула его?
Это звучало разумно. Почти как план. Теперь мы с Тео знали друг о друге всё.
Осталось понять, что с этим делать дальше.
Я провела в Чикаго ещё три бессмысленных дня. Бродила по улицам, заходила в кофейни, смотрела на витрины – но не видела ничего. Глядела в отражение – и не узнавала себя.
Город, который казался глотком свежего воздуха, превратился в лабиринт без выхода.
На четвёртое утро я проснулась рано. Села у окна и тупо смотрела, как в мокром асфальте отражается город. И вдруг поняла: я больше не могу оставаться здесь. Я должна вернуться домой. Не к Тео – к себе.
Потому что бегство не лечит. Боль не уходит, если её прятать под слоями чужих городов. Чикаго – прекрасный город, но это не моё место. И вообще, я теперь не была уверена, есть ли у меня хоть какое-то «своё» место. Но я чувствовала – нужно возвращаться в Нью-Йорк.
Там меня всё ещё ждала подруга, которая оборвала мне весь телефон звонками и гневными смс. И даже не одна. Кортни тоже переживала за меня, и от осознания, что кому-то на меня не плевать, на душе становилось тепло.
А ещё в Нью-Йорке был мой маленький уютный уголок. И, что самое главное, был врач и плановый осмотр, который я не могла пропустить, особенно в свете последних событий и плохого самочувствия.
Я вернулась в Бруклин во вторник днём. Всё вокруг, несмотря на рождественские украшения, казалось каким-то серым и хрупким. Как и я.
Голова гудела, на душе – пусто. Пора собирать себя по кусочкам, пазл за пазлом.
По пути домой я зашла в отделение своего банка – банкомат снова капризничал, а у меня не было сил с ним спорить. Нужно было снять немного налички: на аренду, на врача, на еду, на жизнь, чёрт возьми. Простые, приземлённые вещи.
Очереди почти не было. За стойкой скучающе сидел знакомый мне молодой мужчина. Я предъявила удостоверение и попросила выдать три тысячи долларов.
Он забил мои данные в систему, скользнул взглядом по экрану и вдруг замер. Брови его приподнялись, он чуть наклонился ближе, щёлкнул мышкой, будто перепроверяя, и медленно выпрямился, на секунду бросив на меня странный взгляд.
– Всё в порядке? – спросила я, чувствуя себя какой-то преступницей.
Он прочистил горло, поправил галстук и вежливо улыбнулся.
– Эм… да. Просто у вас довольно… эээ… необычный остаток на счёте.
– Необычный? Это как? Денег не хватает?
Нет, не может быть. Я точно помню – перед поездкой в Чикаго там было около тридцати тысяч.
– Нет-нет, наоборот.
Я нахмурилась.
– Скажите точную сумму остатка.
Он снова посмотрел на экран, будто не доверяя собственным глазам.
– На вашем счёте сейчас пять миллионов двадцать девять тысяч четыреста пятьдесят три доллара двадцать центов.
Я моргнула и чуть не уронила сумку.
– Простите… сколько?
Он слегка покраснел и повторил:
– Пять миллионов двадцать девять тысяч четыреста пятьдесят три доллара. И двадцать центов.
Я застыла. В ушах зазвенело, будто кто-то взорвал хлопушку в черепе. Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть – просто стояла и тупо смотрела на этого парня, словно он только что объявил, что я теперь королева Англии.
– Вы меня разыгрываете?
Он помотал головой.
– Перевод оформлен как частный банковский трансфер. Отправитель… – он глянул в монитор, – Теодор Маршалл.
Ну конечно.
– Это какая-то ошибка, – пробормотала я. – Простите, вы могли бы это… показать?
– Да, конечно. – Менеджер кивнул, печатая что-то на клавиатуре. Через несколько секунд принтер рядом с ним зашуршал. – Вот, пожалуйста.
Он передал мне листок, и я увидела чётко напечатанную строку: $5,029,453.20. Отправитель: Теодор Р. Маршалл.
– Перевод поступил сегодня утром. Средства доступны. Хотите снять три тысячи или больше?
– Только три тысячи. Спасибо.
Я не помню, как вышла из банка. Только как стояла на тротуаре с дрожащими пальцами и таким сумасшедшим пульсом в ушах, словно там устроили концерт барабанщики.
Я тут же полезла за телефоном и набрала номер Маршалла. Он ответил после нескольких гудков.
– Здравствуй, Ханна. Всё в порядке?
– Нет, не в порядке! Тео, что это за хрень? – с ходу выпалила я, не пытаясь скрыть свой гнев. – Я только что вышла из банка. Ты перевёл мне пять миллионов долларов?! Пять миллионов!
– Не кричи об этом на улице.
– Да ты совсем уже из ума выжил?
– Я просто хотел помочь…
