– Это по-твоему «помощь»? Ты хоть понимаешь, как это выглядит?
– Как?
– Как грёбаная подачка! Или это такая попытка купить моё прощение? Умаслить меня? Аа, поняла. – Я звонко рассмеялась. – Это просто щедрая оплата моих услуг! Ну да, грандиозно. В твоём стиле. Верно?
Тео тяжело вздохнул и на несколько долгих секунд замолчал. В телефонной тишине до меня донеслись только гудки машин и гул города. Кажется, он был в дороге.
– Это не подачка и не оплата услуг, – наконец сказал он устало. – Я знаю, что ты осталась без работы…
– Без работы – да, но у меня есть деньги!
– Да брось, разве тридцать тысяч – это деньги? Их хватит максимум на полгода… – Он осёкся. Слишком поздно.
Я застыла.
– Что ты сказал?
– Ханна, я…
– Откуда ты знаешь, сколько у меня на счету?
– Это совсем не трудно узнать.
– О, ну конечно! У тебя же везде грёбаные связи! Но это не даёт тебе права копаться в моих счетах, наглый ублюдок!
– Ханна, прости, я знаю, как тебе сейчас нелегко…
– А ты думаешь, от этого мне легче стало? – Я опёрлась спиной о кирпичную стену и прижала руку к груди, где бешено колотилось сердце. – Думаешь, я почувствовала себя в безопасности, увидев эти цифры? Нет, Тео, мне стало охренеть как страшно! И ты опять всё решил сам, даже не спросив меня, надо ли
– Успокойся, это просто деньги, – невозмутимо ответил он, чем взбесил меня ещё больше. – Делай с ними, что хочешь – потрать, отдай, сожги. Я не жду ничего взамен. Но если вздумаешь вернуть их мне, я переведу их тебе обратно в удвоенном размере. И так до бесконечности.
– Так можно остаться банкротом, гений, – огрызнулась я.
– Я уже банкрот, ведь потерял своё сокровище.
Клоун.
Я прикусила губу и сжала телефон в руках, пытаясь удержаться от того, чтобы не бросить его в стену.
И всё же сквозь ярость и шок просочилось другое чувство – глухая, ноющая грусть. Как будто этими деньгами он ставил точку. Как будто уже принял, что между нами ничего не будет. И решил оставить вот такую прощальную «заботу».
– Во сколько ты будешь дома? – спросила я ровно, слегка утихомирив в груди полыхающий гнев. Позже придумаю, куда слить его чёртовы миллионы. – Я бы хотела забрать свои вещи вечером.
– Я не… – Он запнулся и снова тяжело вздохнул. – Я сейчас не в Нью-Йорке, Ханна. Мы с мамой в Монако.
Я чуть не осела прямо на землю.
– Что? Н-но как? Когда вы успели уехать?
– Прилетели вчера вечером. Здесь живёт моя бабушка Элеонора по линии отца.
– Да, я помню. Ты что, уехал туда из-за меня?
– Не только, – ответил он тихо, и я услышала, как он трёт рукой свою бороду. – Бабушка сильно сдала в последнее время. Мама заботится о ней, а мне пока удобнее вести бизнес отсюда из-за строительства новых отелей.
– Понятно, – прошептала я, ощущая растущую внутри пустоту. – А как же Фрэнк? Он с вами?
– Он прилетит к нам в конце недели. Я позвоню ему, он привезёт твои вещи и цветы, которые мама оставила для тебя.
– Спасибо. – Я пожевала нижнюю губу и глубоко вдохнула, наполняя грудь решимостью произнести следующие слова: – Тогда, в отеле, ты сказал мне: «Прощай». А теперь эти деньги… Это значит… значит, ты не вернёшься? Никогда?
Он молчал несколько секунд. Затем хрипло спросил:
– А как ты сама хочешь, Ханна?
– Не знаю, Тео… – выдохнула я. – Просто я… я запуталась. И мне очень грустно, что вы с мамой так далеко. Я… – Я сжала зубы, чтобы не разреветься прямо на улице. – Твою мать, я одновременно и ненавижу тебя за всё, что ты натворил, и скучаю по тебе.
– Понимаю, и мне жаль, – вздохнул он. – Я всё ещё люблю тебя, Ханна. И я не хочу, чтобы ты смотрела на меня со страхом и ненавистью. Я сам виноват во всём, что сделал и должен… провести работу над ошибками. Я не пытался купить тебя этой суммой, просто хотел подарить тебе возможность начать новую жизнь. Где ты захочешь. Со мной или… без. Пожалуйста, оставь эти деньги. Мне так будет спокойнее за тебя.
Я не знала, что ответить. Этот Тео был не тем, кого я любила, и в то же время именно им. И от этого было больнее всего.
Слёзы жгли глаза, и я поняла, что нужно заканчивать разговор. Слушать его мягкий голос и понимать, что он далеко, что я не увижу его, даже если захочу – было как ножом по сердцу.
– Запишись на терапию, Тео, может, тебе это поможет. Буду ждать звонка от Фрэнка. Пока.
Я сбросила звонок, не дождавшись ответа, и заплакала. От ярости, от боли – от всего вместе.
А ещё потому, что то, что мы теперь на разных концах света, казалось неправильным. Как будто нарушился какой-то невидимый порядок вещей. Как будто мир слегка перекосило.
Я стояла на тротуаре, стискивая в кулаке телефон, будто он был моим якорем, и чувствовала, как внутри болезненно пульсирует мысль: Маршалл должен быть здесь. Мы должны быть вместе.
Мне не нужны его грёбаные миллионы. Мне нужен он сам.
Твою мать, а ещё мне тоже не помешает хорошая терапия, чтобы окончательно не свихнуться.
