По щелчку полностью

– Ты практически насильно притащил меня в свой дом, где живёт твоя мать, – огрызнулась она. – Я не готовилась к этому. И кем ты собираешься меня представить? Своей «собственностью» или «игрушкой для секса»?

Мои глаза сузились. Я даже не думал об этом, но точно не собирался представлять Ханну ни одним из этих вариантов.

– Расслабься, мы ненадолго, – попытался я хоть немного успокоить её. – И вы вряд ли встретитесь. Но если вдруг увидишь мою мать, не удивляйся. Она может показаться немного… отстранённой.

– Хорошо, – выдохнула Ханна и нервно покрутила ремешок сумки.

Её глаза были большими и круглыми, как у испуганного оленёнка. Это… умиляло.

Я провёл пальцем по пухлым приоткрытым губам и склонился поцеловать Ханну. Несмотря на нашу недавнюю перебранку, она с готовностью потянулась ко мне, но в следующую секунду со стороны кухни раздался страшный грохот посуды.

Ханна вздрогнула и резко обернулась. Я нахмурился и тут же направился на шум, выяснять, какого чёрта происходит.

– Простите, миссис Маршалл! – услышал я лепет Анны. – Вики температурила всю ночь, я не спала вместе с ней. Всё из рук теперь валится.

– Не извиняйся, милая. Можешь уйти сегодня пораньше.

Опять она за своё…

Я шагнул в кухню и сразу заметил Анну, судорожно перекладывающую посуду из посудомойки, а рядом за большим круглым столом сидела моя мать. Я пару раз моргнул, не веря своим глазам.

Передо мной сидела совсем другая женщина: вместо привычного серого балахона-кардигана на матери был кремовый вязаный джемпер и голубые джинсы, светлые волосы она собрала наверх, а в ушах сверкали серьги-гвоздики с бриллиантом.

И она пила кофе. КОФЕ. Это был её любимый напиток, но за последние три года я ни разу не видел, чтобы она пила что-то крепче воды.

– Мам? – неуверенно позвал я и шагнул ближе, пытаясь удостовериться, что это действительно она.

Её рука дрогнула, чуть не расплескав кофе, и она обернулась ко мне.

– Доброе утро, сынок.

– Доброе утро, мистер Маршалл, – занервничала Анна и опустила глаза. Кажется, она боялась меня после недавнего выговора.

– Ты пьёшь кофе? – спросил я, и мама кивнула.

– Мы с Анной угощали Фрэнка, и мне тоже захотелось, – пояснила она и нахмурилась. – Зачем ты вчера отправил сюда мистера Андерсона?

– Фрэнк сам предложил, – ответил я и вспомнил, как загорелись его глаза при имени моей матери. И до меня только сейчас начало доходить, что происходит.

Фрэнк и… моя мать? Ничего себе. Не то, чтобы я был против, просто… это нужно обсудить.

– Ты один? – поинтересовалась мама, поднимаясь с места и поправляя одежду.

Я почти кивнул на автомате, но внезапно вспомнил, что я больше не один. От этого осознания в груди стало очень тепло.

– Нет, с Ханной, – ответил я и не смог скрыть улыбки, услышав её тихий вздох из коридора.

Обернувшись, я дал ей понять, что мы очень её ждём. Одарив меня убийственным взглядом, Ханна подошла ближе. Её личико пылало румянцем, и я невольно залюбовался – редко видел её такой смущённой.

Чёрт возьми, это только сильнее разжигало во мне желание.

Когда я снова взглянул на мать, она уже стояла рядом, с тёплой улыбкой глядя на Ханну. Мне следовало представить их. Я знал, что мама не станет спрашивать, кем мы приходимся друг другу, потому что и так всё понимала. Поэтому я не стал ничего усложнять.

– Мама, это Ханна. Ханна, это моя мама Маргарет.

– Приятно познакомиться, миссис Маршалл, – улыбнулась Ханна, и её напряжение, кажется, немного спало.

– О, зови меня просто Марго, пожалуйста, – попросила мама и протянула руки. – Ты такая красавица! Можно обнять тебя?

– Конечно. – Ханна слегка растерялась, но шагнула вперёд, и мама крепко её обняла.

Я обескураженно смотрел на них, вспоминая, когда в последний раз меня самого мама одаривала такой нежностью. Если мне не изменяет память, это было после выпуска из университета.

Ханна поначалу ответила на объятия неуверенно, но вскоре расслабилась и украдкой вздохнула. Я успел уловить тень грусти в зелёных глазах, прежде чем она опустила ресницы.

И тут я понял: для неё это были не просто объятия, а объятия матери, которых она была лишена уже восемь лет.

Мама тоже понимала это. Её руки нежно поглаживали Ханну по спине, будто пытаясь передать хоть каплю той материнской любви, которой ей так не хватало.

Я, как приклеенный, стоял и молча смотрел, как обнимаются две небезразличные мне женщины. Одну я любил безусловно – за то, что она родила и воспитала меня. А вторую…

Я нахмурился.

«А вторую ты не любил, а просто трахал, Тео», – пробился в мою голову чей-то противный скрипучий голос. – Не забывай об обещании, данном себе и ей. Никакой. Больше. Любви. Просто секс…»

Резко развернувшись и прервав поток неприятных мыслей, я оставил девушек одних и поднялся к себе. Мне нужно было переодеться и взять компромат на Эрика Линдмана, чтобы…

Я замер перед своим столом.