По щелчку полностью

– Есть разговор, – пробормотал я, садясь в кресло напротив стола, и перевёл взгляд на застывшего фотографа. – Выйди.

– Не понял?

– Глухой?

Его брови сошлись к переносице, и он шагнул ко мне, но голос Эрика остановил его.

– Выйди, Алекс. Судя по всему, разговор важный и не терпит отлагательств, – сказал Линдман, глядя на меня с натянутой улыбкой.

– Именно так, – холодно улыбнулся я в ответ.

Бросив на меня яростный взгляд, блондин покинул кабинет.

– Чем обязан? – поинтересовался Эрик, вытянув перед собой руки и переплетя пальцы. – Может, желаете кофе? Или виски?

Я не собирался ходить вокруг да около и сразу заявил:

– Я желаю повышение и кабинет для мисс Смит.

Линдман совсем не выглядел удивлённым и гадко усмехнулся.

– Я уже сообщил вчера мисс Смит, что пока это невозможно. К сожалению, – добавил он, деланно вздохнув, и следом широко улыбнулся. – Но можно ускорить процесс, если, например, вы согласитесь на обложку…

– Нет.

Его глаза заволокло жадностью и маниакальным удовлетворением. Я прекрасно знал этот взгляд – так смотрят те, кто привык получать всё, что пожелает. Те, для кого не существует правил, а если им что-то мешает для достижения цели, они просто сминают преграду, не задумываясь о цене и последствиях.

Я сам был таким.

И сейчас передо мной сидел точно такой же человек – самодовольный, наглый, но, в отличие от меня, Линдман не имел никаких моральных границ и был уверен в своей безнаказанности.

Всё оттого, что он был выходцем из богатой семьи финских бизнесменов. Им поколениями принадлежали издательства и несколько популярных мужских журналов в Европе и Штатах.

Разница между нами заключалась в том, что мой отец создал бизнес с нуля, вложив свои силы и ресурсы, а я не просто продолжил его дело, а расширил нашу империю и значительно увеличил прибыль.

Эрик же просто сидел в кресле, наслаждаясь успехом и деньгами отца, не имея ни малейшего представления, как развивать бизнес и руководить людьми. Мне не за что было уважать его.

С такими, как Линдман, работал только один метод – манипуляция и правильный рычаг давления. Их нельзя переубедить, они не испытывают вины, но можно загнать их в угол и заставить играть по твоим правилам. Главное – знать, куда давить.

– Давай назовём это взаимовыгодной сделкой, Теодор. – Линдман резко перешёл на ты и подался вперёд. – Ты даёшь нам своё согласие на обложку, и тогда Ханна…

– Я сказал – нет, – перебил я. – Никакой сделки и обложки.

– Тогда увы, Ханне придётся ждать следующего месяца. – Эрик откинулся на спинку кресла и развёл руками. – Хочешь, чтобы всё было по-честному – дай что-то взамен.

Видимо, по-хорошему не получится.

Я усмехнулся, поднялся на ноги и, упёршись ладонями в стол, заставил его смотреть мне в глаза.

– Сейчас я буду максимально честен с тобой, Эрик, – сказал я тихо, но отчётливо. – Обычно я не вмешиваюсь в частную жизнь людей и не копаюсь в их грязном белье, но раз ты решил, что имеешь право ставить Ханне свои ублюдские условия, чтобы выманить меня, то не оставил мне выбора. У меня есть информация, которая может в миг разрушить твоё безоблачное будущее.

– Какая ещё информация? – Линдман вскинул бровь и поправил воротник рубашки, пытаясь сохранить спокойствие. – Я чист, Маршалл. Честно плачу налоги и…

– Стоп, – прервал я поток его оправданий. – Я не закончил. Дело не в налогах, тут ты правда молодец. Есть кое-что поинтереснее. В вашей сфере хватает влиятельных людей, которым будет крайне любопытно узнать, как именно ты принимаешь решения. Представь: вдруг всем станет известно, что ты топишь тех, кто реально двигает бизнес, продвигая вместо них… кого? Своих любовниц? Или, возможно, любовников?

Самодовольная улыбка медленно сползла с его лица.

– Что за бред? – раздражённо пробормотал Линдман, но нервозность в движениях, которую он уже не мог скрыть, выдавала его истинное состояние. Он был напуган. Осталось лишь загнать его в угол.

Я склонился ближе, мой голос зазвучал мягче, почти дружелюбно:

– Твой драгоценный папочка в курсе, чем ты занимаешься, когда женщины тебе наскучивают? Или он всё ещё считает, что воспитал «настоящего мужчину»?

Лицо Линдмана резко побледнело. Я усмехнулся, не скрывая отвращения.

– Видимо, нет. Ну, не хотелось бы расстраивать пожилого Арво Линдмана такими подробностями. Я знаю твоего отца, Эрик, одно время они неплохо ладили с моим. И также я прекрасно осведомлён, что он яростный гомофоб, а статус и репутация для него всегда были важнее семьи. Он вычеркнет тебя из наследства, лишит всего, что ты считаешь своим. А если я ещё раз узнаю, что ты ставишь Ханне какие-либо условия, я сделаю так, что ты больше не сможешь работать в этой индустрии. Вообще нигде.

Я выдержал паузу, наблюдая, как он всё глубже осознаёт смысл моих слов.

Линдман на мгновение застыл, затем сбитым голосом выдавил:

– Это… это всё ложь. Просто наглая клевета и провокация, Маршалл.