– Да, это была идея Тео, – призналась Марго, и её взгляд потеплел. – Он знает, как сильно я люблю растения, и подарил мне собственный «зелёный уголок».
Я удивлённо моргнула. Тео – властный, сдержанный, безупречный во всём Тео – думал не только о статусе и работе. Он создал для своей матери целый живой сад, вложив в него нечто большее, чем деньги – он вложил сюда душу.
В груди неприятно шевельнулась вина. Порой у меня проскальзывали мысли, что Тео слишком давит на мать, что его любовь балансирует на грани с контролем. Но вчера, а особенно сейчас, я поняла: он ни в чём не ограничивает её и не подавляет. Он действительно любит её. Искренне, бережно.
И в этот момент я осознала, что мои чувства к нему – уже не просто вспышка страсти, не мимолётная влюблённость. Это было нечто большее: глубокое, тихое, устойчивое.
Я люблю Маршалла. Да, неидеального, порой безумного и до невозможности невыносимого. Но только с ним осколки моей когда-то вдребезги разбитой души наконец складывались воедино. Это была любовь, в которой нет пути назад.
– Ну что, Ханна, начнём? – Марго мягко возвратила меня к реальности.
– Да, конечно, – быстро ответила я, завязывая тесёмки фартука за спиной.
Маргарет подошла к деревянному столу, заставленному инструментами и керамическими горшками с цветами.
– Держи растение у основания, но не сжимай слишком сильно. Главное – не повредить корни.
Я знала, как пересаживать растения, так как иногда помогала матери в саду. Но всё равно внимательно следила за действиями Марго, а затем повторила их, чувствуя, как мягкая влажная земля просачивается между пальцев.
Мы работали в приятном молчании, наполненном шелестом листьев и плеском воды в кувшине. В этом было что-то завораживающее и очень умиротворяющее. Казалось, даже время здесь текло иначе – медленно, размеренно.
Когда мы закончили пересадку, Марго тепло улыбнулась мне и сжала мою руку.
– Ты умница, милая. Отлично справилась. Большое тебе спасибо.
И тут я не выдержала.
– Марго… – тихо произнесла я и посмотрела ей прямо в глаза. – Почему вы так добры ко мне? Так легко приняли в свою семью? Вы ведь совсем не знаете меня.
Она ответила не сразу, задумчиво разглядывая моё лицо в течение полминуты. Затем на её губах появилась мягкая улыбка.
– Потому что я вижу в тебе свет, Ханна. И мне нравится, что ты не пытаешься изменить моего сына. Но главное… – Её глаза странно заблестели. – Все эти три года Тео не переставал заботиться обо мне, пытался вернуть к жизни. Но сам… сам он был похож на робота. А с тобой он ожил.
Сердце дрогнуло, а в горле встал колючий ком. Я сжала зубы, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, но они всё равно прорвались сквозь резкий выдох.
Я коротко кивнула и, поколебавшись, сказала:
– Я хочу задать вам ещё один вопрос, который может показаться бестактным, – усмехнувшись, я провела рукой по мокрому лбу. – Нет, он будет
Маргарет слегка приподняла брови, но в её взгляде не было осуждения, лишь любопытство.
– Спрашивай, что угодно, милая. Я не боюсь неудобных вопросов.
Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Грудь сдавило, как перед прыжком в ледяную воду. Тео убьёт меня за такие вопросы.
– Я знаю про вашу депрессию. И… я видела шрамы на запястье. Могу я узнать, почему вы…
Маргарет застыла, её пальцы сжались на краю стола, и я резко замолчала. Между нами повисла тишина – тягучая, глухая, давящая. Я тут же пожалела, что заговорила об этом и расстроила её, затронув слишком личную тему.
Господи, идиотка, заткнись, это же не твоё дело!
– Простите, пожалуйста, я не хотела… – Я сглотнула, чувствуя, как горло словно сдавила чья-то невидимая рука. – Можете не отвечать, просто знайте, что я… я понимаю вас, как никто. После смерти родителей я… – Голос сорвался, но я заставила себя договорить. – Я тоже думала о том, чтобы… уйти. Чтобы быть с ними рядом. Но так и не набралась смелости. И мне до сих пор стыдно за эту попытку.
Моё сердце колотилось так яростно, что пульс гулко отдавался в висках, а тело мелко дрожало, будто мне внезапно стало холодно. Я вспомнила те ужасные дни – дни бесконечной боли и пустоты, где всё казалось бессмысленным. Где я ненавидела себя так сильно, что хотела уничтожить.
– Как ты справилась с этим? – тихо спросила Марго, коснувшись моей руки.
Я ненадолго замолчала, глядя в одну точку. «Не уверена, что справилась с этим, Маргарет».
– Моя мама была детским психологом, – наконец сказала я. – Как-то она рассказала мне о девочке, которую сильно дразнили в школе за то, что она была непохожа на остальных. В один момент давление стало настолько сильным, что она захотела покончить с собой. Но мама убедила её не делать этого словами, что даже если сейчас кажется, будто весь мир против тебя, это не навсегда. Боль неизбежно утихнет, люди вокруг изменятся, и обязательно появится что-то или кто-то, ради чего стоит жить.
Я моргнула, потому что жжение в глазах стало невыносимым, и сделала глубокий вдох.
– Тогда я была ещё маленькой и не придала её словам значения. Но когда мне самой стало невыносимо, я вдруг вспомнила их.
