Среди дроздовцев были представители практически всех сословий бывшей Российской империи. Некоторые из них проживали, учились или служили в С.-Петербурге, Москве, Киеве. Интересно было бы узнать, какими им представились болгарские города? Скорее всего, бедной и унылой провинцией.
В первые месяцы пребывания в Болгарии наличие средств у главнокомандующего позволяло выдавать пайки чинам армии. Сохранялась организация, военная форма, знаки различия, дисциплина, оружие. Но уже спустя несколько месяцев средства иссякли, и русские военные волей-неволей были вынуждены переходить на самообеспечение.
И. А. Кудряшов. 1920-е гг.
Болгария тогда была преимущественно аграрной, крестьянской страной. Работу можно было найти по большей части сезонную. Промышленность была представлена в те времена главным образом добывающей отраслью. В первую очередь, это были угольные шахты и медные копи в окрестностях Перника. Помимо этого, на морском побережье добывали соль.
Отношение болгар к русским изгнанником в целом было дружественным. Память о жертвах, принесенных Российской империей в войне 1877–1878 гг., была жива в болгарском народе. В составе Русской армии генерала Врангеля из Крыма эвакуировались несколько десятков ветеранов той войны. Живой памятью о русско-турецкой войне был «дедушка» Манштейн – отец генерал-майора В. В. фон Манштейна, «безрукого черта», «истребителя комиссаров», потерявшего руку на Гражданской войне.
В конце 1920-х гг. болгарские власти наградили русских ветеранов болгарскими орденами и уравняли их в правах с болгарскими ополченцами – ветеранами Освободительной войны 1877–1878 гг. Именно так в Болгарии называют войну, которую мы, русские, привыкли называть русско-турецкой войной 1877–1878 гг.
На центральном городском кладбище Софии со временем для русских ветеранов был выделен специальный участок. Погребение осуществлялось за счет государства и с отданием воинских почестей. Там со временем нашел упокоение и сам «дедушка» В. К. фон Манштейн. Будучи в Софии в 2002 и 2003 гг., я сфотографировал его могилу.
О том, что переживали чины Русской армии, находясь в Болгарии, оставил свидетельство фейерверкер В. Душкин, участник Бредовского похода.
«Так протянули 1922 год. Кое-кому была дана возможность продолжать образование в Праге, но это было “не для нас”. Примирились с этим во имя все той же белой мечты и надежды, что будет дана возможность довести дело до конца – а как – мы уже не знали. Снаружи? Изнутри? Надежд на “союзников” уже не было. Со временем стала ясна некрасивая, грязная политика Франции во всей ее обширности, уход Англии, давление еврейства в Америке, Англии и Франции в пользу “Советов”»[8].
«Начался 1923 год. Надо было уходить на работы. Отправился и я на шахту Черно Море, невдалеке от Бургаса. Туда идет узкоколейка с игрушечным паровозиком и целой лентой вагонеток, то полных угля, то пустых. Дорога ведет вдоль берега и в 2–3-х километрах от города пересекает угол приисков морской соли, затем уходит вглубь страны, на 6–7 километров до шахты»[9].
Большинство русских военных, не считавших, что Гражданская война проиграна окончательно и бесповоротно, вступали в полковые и училищные объединения, которые, в свою очередь, входили в состав III (болгарского) отдела Русского Обще-Воинского Союза – РОВС. Его возглавлял один из соратников барона П. Н. Врангеля донской казак генерал-лейтенант Ф. Ф. Абрамов. Штаб-квартира РОВС располагалась в особняке на улице Оборище в Софии.
Группы дроздовцев организационно оформились в болгарских городах Варне, Русе, Пернике, Бургасе, Пловдиве, Велико-Тырнове. Численность групп была разной – от нескольких десятков до нескольких человек.
Со временем русские изгнанники сосредоточились в крупных городах, в первую очередь в Софии. В мае 1924 г. кадр Дроздовского стрелкового полка переехал из Севлиево в Софию. На июнь 1925 г. Дроздовский полк насчитывал в своем составе: офицеров и чиновников – 753, стрелков – 331, итого 1084 человека. Из них в Болгарии 847 офицеров и стрелков. В других странах, вне пределов Болгарии, 237 человек.
А еще раньше, с 1923 г., начинается организованный отъезд во Францию и Бельгию чинов Дроздовского стрелкового полка. С одной из первых партий эмигрировал офицер Рунков. В составе группы подполковника Прокопенко покинул Болгарию подполковник Кудряшов.
В другой сводке численности чинов Дроздовских частей на 1925 г. упоминалось о том, что из списков полка были исключены штабс-капитан Адеркас, полковник Рязанцев, поручик Георгий Жуков, мичман Запольский, подпоручик Матасов. В том же 1925 г. штабс-капитан Константин Иванов поступил на службу в Иностранный легион[10].
