Всего двумя годами ранее в швейцарской Лозанне офицер-дроздовец капитан М. Конради застрелил советского дипломата В. В. Воровского, памятник которому украшает небольшую площадь по соседству с известным зданием на Лубянке. Суд над Конради превратился в суд над советским режимом. Конради и его сообщник Полунин решением швейцарского суда были оправданы. Убийство большевика Воровского были признано не уголовным преступлением, но актом справедливого возмездия по отношению к одному из видных функционеров советского режима, чья преступная сущность была убедительно раскрыта многочисленными свидетелями защиты – беженцами из России. Кстати, такие типы, как Воровский, в годы Гражданской войны как в судебном, так и внесудебном порядке русскими белогвардейцами рассматривались как члены преступного сообщества, со всеми вытекающими последствиями.
Во всяком случае, если подполковник Бородин и вольноопределяющийся Пихно осуществили бы акт возмездия в отношении Берзиня, то за этим мог последовать еще один судебный процесс, аналогичный Лозаннскому. Берзинь был бы причислен к пантеону красных героев, который к тому времени полным ходом формировался в СССР. А мнение европейской общественности вновь было бы приковано к злодеяниям большевиков. Возможно, что советские спецслужбы были причастны к провалу покушения на Берзиня.
Что же касается подполковника Бородина, то, выйдя на волю, он уехал из Австрии в Королевство СХС. Спустя некоторое время дроздовцы собрали ему некоторую сумму на лечение. Предположительно до Второй мировой войны он жил в Югославии.
На страницах «Русского военного вестника» наряду с новостями, интересными русским военным с профессиональной точки зрения, печатались статьи, касавшиеся экономической ситуации в различных странах, вплоть до Бразилии, куда некоторые русские люди эмигрировали несколькими годами раньше. Но куда большие надежды возлагались на Францию и Бельгию. Ведь эти страны были союзниками Российской империи в годы Великой европейской войны 1914–1918 гг., поэтому интерес представляет приводимая ниже заметка.
«Обратно в Сербию.
Нам сообщают из Франции: за последние месяцы к генералу Шатилову начали поступать от офицеров, находящихся во Франции, многочисленные просьбы помочь получить обратно визы в Сербию, ибо их расчеты на лучшее устройство во Франции оказались в корне ошибочными. К сожалению, получение сербских виз в Париже затруднено до чрезвычайности, и до сего времени удалось получить всего одну визу.
Ввиду изложенного рекомендуется всем лицам, желающим переехать во Францию, обдумать внимательно это решение, не бросать интеллигентного труда, если они таковой имеют, и чрезвычайно внимательно и с поверкой относиться к тем предложениям, которые делаются различными предприятиями по устройству рабочих во Франции»[28].
Итак, в 1924 г. чины Русской армии, размещенные на территории Королевства СХС, были переформированы в IV (югославянский) отдел Русского Обще-Воинского Союза. Первым начальником этого отдела был генерал от инфантерии Э. В. Экк. Оценки и мнения о нем в русской офицерской среде были диаметрально противоположными. Позднее его сменил генерал А. Г. Барбович.
В 1920–1930-е гг. русская эмиграция в Югославии, включая военных, жила насыщенной жизнью. Помимо регулярно проводившихся культурных и общественно-политических мероприятий в Белграде функционировал филиал парижских военно-научных курсов генерала Н. Н. Головина. Слушатели этих курсов регулярно проводили свои мероприятия. Это были выступления с докладами и лекциями, посвященными памятным датам из русской военной истории, разбору той или иной операции Великой войны 1914 г., сообщения о новшествах военной техники и военной науки.
Здесь же в Сремских Карловцах до 1927 г. функционировал штаб первого председателя РОВС генерала барона Врангеля. Отсюда «черный барон» совершал поездки по стране, по тем югославянским городам и весям, где к тому времени сложились более или менее значительные русские эмигрантские колонии. Также он совершал поездки и за границу, в первую очередь в Париж.
В 1927 г. генерал Врангель отбыл с семьей на постоянное жительство в бельгийскую столицу Брюссель, где в 1928 г. умер от скоротечной чахотки. Существует версия, впервые высказанная петербуржским историком В. Г. Бортневским еще на рубеже 1980–1990-х гг., что генерал Врангель был отравлен агентами ОГПУ. Таким путем советское руководство постаралось избавиться от опасного и авторитетного противника.
Сюда, в Белград, он вернулся в следующем году, и вернулся навсегда.
