«Среднего роста, худощавого телосложения, одетый в неновый штатский костюм. Запомнились его закрученные вверх, на немецкий манер, усы. Дома у четы Фридманов в углу стояли на полке иконы, портрет Государя, а на видном месте на стене, под стеклом в рамочке красовались регалии самого Александра Карловича – ордена, погоны, кокарда».
Изначально Прага ассоциировалась с русской интеллигенцией, профессурой, которым были близки демократические идеалы отцов-основателей Чехословацкой Республики Т. Г. Массарика и К. П. Крамаржа. В отличие от них ветераны Белых армий Гражданской войны склонны были рассматривать демократию применительно к российской действительности как некий мостик, переброшенный от Февраля к Октябрю, когда Россия окончательно рухнула в пропасть. А посему демократические ценности были им не столь близки, как гражданским беженцам. При этом надо отметить, что среди русских военных, нашедших прибежище в Чехословакии, преобладали офицеры военного времени или добровольцы, шагнувшие со студенческой скамьи в огонь Гражданской войны. Несмотря на разницу в сословном происхождении, очень многие из них за годы военной службы усвоили (или унаследовали, говоря современным языком) менталитет кадрового офицерства, по большей части сгоревшего в огне Великой европейской войны, революции и Гражданской войны. По большей части они были монархистами непредрешенческого толка, демократия у них ассоциировалась с «гнилой керенщиной», а настроения преобладали реваншистские, т. е. предполагалось ждать того заветного дня, когда прозвучит команда «стройся!». Но пока эта команда не прозвучала, надо было приспосабливаться к реалиям государства, в котором доминировали ценности представительной демократии.
И лишь меньшая часть офицеров военного времени осталась по своим взглядам и мироощущениям разночинской интеллигенцией. То есть им импонировали ценности представительной демократии.
Так или иначе, но и те и другие чувствовали себя должниками перед Чехословакией и ее гражданами за то, что им предоставили убежище. Причем среди русских военных, эмигрировавших в Чехословакию, преобладали участники Гражданской войны на Юге России. Поэтому о той неприглядной роли, которую сыграли солдаты и офицеры чехословацких легионов на заключительном этапе Гражданской войны на восточной окраине России, они могли знать понаслышке. Так или иначе, но в недалеком будущем их лояльность должна была пройти через очень серьезное испытание.
В экспозиции военного музея в крепости Калемегедан в Белграде упоминалось о том, что часть правящих кругов европейских государств, обеспокоенных приходом к власти в Германии национал-социалистов и их реваншистскими декларациями, намеревалась создать геополитический треугольник Белград – Париж – Прага. Если бы этот замысел воплотился в жизнь, то на Третий рейх была бы надета смирительная рубашка еще в середине 1930-х гг., и мировая история пошла бы по другому пути. Архитекторами этого геополитического треугольника могли стать в первую очередь король Югославии Александр I, министр иностранных дел Франции Л. Барту и президент ЧСР Г. Массарик.
Именно поэтому югославянский монарх и глава французского МИДа погибли в Марселе в 1934 г. от пуль хорватского террориста. Гибель короля-рыцаря оплакивала вся русская эмиграция, включая военных. Кстати, делегацию Третьего рейха на похоронах короля Александра, прибывшую из столицы Третьего рейха в Белград, возглавлял рейхсмаршал Г. Геринг.
Ультиматум и последующая капитуляция Чехословакии поставили русских эмигрантов в очень сложное положение. С одной стороны, как уже говорилось выше, они не могли не испытывать чувств признательности к Чехословакии, к ее правительству и жителям за то, что они их приняли на своей земле. С другой стороны, их не могло не удивить отсутствие желания защищать свою родину у правящих кругов ЧСР, включая военных. Кроме того, части русской эмиграции импонировала антикоммунистическая и антисоветская риторика германских национал-социалистов. И в той же Чехии существовала своя, пусть и малочисленная организация русских национал-социалистов.
На глазах у русских изгнанников Чехословакия исчезла с политической карты Европы и мира. Сложная экономическая ситуация в Протекторате Богемия и Моравия способствовала тому, что члены русских эмигрантских воинских организаций были вынуждены выехать в Германию и в Остмарку – Австрию, где они могли получить работу на предприятиях, так или иначе работавших на вооруженные силы Германии. Тогда же те, кто хотел и имел возможность, установили контакты с генералом фон Лампе и его помощниками.
Разумеется, русскую эмиграцию, включая военных, не мог не обескуражить Пакт Молотова – Риббентропа, скоропалительно заключенный в Москве в августе 1939 г. Хотя многие догадывались или предполагали, что это партнерство двух диктаторов явление временное и эфемерное.
