«Зарубежная работа Барковского в Европе продолжалась до 1923 г., после чего нашего героя перебросили на восточное направление. Он был направлен в Читу, где активно действовал мощный разведывательный отдел Разведупра Пятой армии, наводнивший соседний Китай своей агентурой. Барковский, прибыв в Читу, сразу получил ответственную должность: в мае 1923 г. он стал начальником сектора в Разведотделе штаба Пятой Краснознаменной армии и начал работать против белогвардейцев в Китае. Его вскоре повысили, и Барковский стал врид (временно исполняющим должность. –
Эти страницы биографии Барковского весьма интересны. В Северной Таврии действительно в 1919 г. существовал отряд красных партизан, которым командовал Прокофий Иванович Таран. В прошлом работник в знаменитом хозяйстве баронов фон Фальц-Фейн. Когда именно и каким образом Барковский внедрился к белым, неясно. Как долго он служил в Дроздовской дивизии и в какое время?
С 1924 г. Барковский работал в ИНО ОГПУ. Выполнял задания в Китае и в Центральной Азии. В 1937 г. в пору сталинского большого террора он был арестован.
«Постановление гласило, что арестованный “изобличается в том, что в 1919–1920 гг., являясь офицером царской армии, вел активную борьбу с Советской властью, состоял на службе в банде и у белых в Дроздовском полку. Находясь за границей как бывший белый офицер, был привлечен для работы и направлен в СССР бывшими работниками Разведупра РККА, ныне изобличенными в шпионской деятельности против СССР”».
Ему инкриминировали не столько сокрытие белогвардейского прошлого и проникновение в ОГПУ, хотя извивы биографии разведчика были прекрасно известны кому надо. Беда заключалась в том, что вербовщики Барковского были арестованы, и он автоматически превращался из старого разведчика во вражеского агента с не меньшим стажем. Через неделю после ареста экс-особист показал, что в октябре 1919 г. был мобилизован белыми и служил сначала в Виленском полку, а потом и в знаменитом Дроздовском полку – офицером команды связи.
После того, как войска Фрунзе разгромили армию барона Врангеля и покончили с его попыткой создать государство в Крыму, Барковский повторил путь многих тысяч русских офицеров, бежавших в Константинополь. Следователям он рассказал, что служил у дроздовцев в Крыму не по заданию красных, а «по своим убеждениям», что эмигрировал не как сотрудник Разведупра, а как белоэмигрант, и что в турецкой столице вступил в банду Тарана, промышлявшую нападением на пароходы (так видный партизан П. Таран превратился в закордонного бандита). Далее Барковский оказался в зоне внимания нашей разведки и стал агентом Разведупра в 1922 г.»[67]
Все сведения, приведенные выше, нам представляются самооговором. Увы, явление довольно частое в ходе следствия. Непонятно, каким образом советского агента, служившего в 1920 г. в Крыму в рядах Дроздовской стрелковой дивизии, могли перевести в Разведотдел штаба РККА. Здесь, очевидно, имеется в виду Разведотдел Главного штаба РККА. Заочно? Или он перебежал к своим, т. е. красным, в Северной Таврии и только после этого состоялся перевод? Вопросы вызывает его работа в Турции и на Балканах. Когда его забросили? Где именно он работал в Турции? В Константинополе? В Галлиполи? Как он попал в Болгарию? В составе Дроздовского полка? Или изменив внешность с новой легендой? И в новом амплуа?
Возможно, что, покинув Болгарию, до мая 1923 г. Барковский не успел принять участие в подготовке сентябрьского вооруженного восстания болгарских коммунистов. Но в этом событии могли участвовать названные им на следствии в НКВД его коллеги.
В ходе следствия Барковский признал, что его завербовали в Софии резидент Разведупра Главштаба РККА Григорович и его помощник С. Г. Фирин. Упоминался резидент ИНО ОГПУ Ф. Я. Карин в балканских странах[68].
Все они были расстреляны в 1937–1939 гг.
Та же участь постигла и Барковского. Старший лейтенант госбезопасности, награжденный орденом Боевого Красного Знамени и двумя золотыми часами, был расстрелян 10 января 1938 г.
Интересно отметить, что в фондах 409 и 400 в РГВИА Послужной список А. И. Барковского отсутствует.
Барковский сознательно сделал свой выбор в 1917 г. Если бы он был своевременно разоблачен в рядах дроздовцев, его ждал бы тот же финал. Насколько велик был вред, который он смог причинить белым в ходе военных действий на Юге России в 1919–1920 гг., а потом на Балканах, мы вряд ли когда-нибудь сможем установить. Вывод напрашивается один. Даже такой заслуженный перед большевиками человек столь скверно закончил свои дни. А что уж говорить о тех, кто таких заслуг перед советской родиной не имел и чья лояльность вызывала хоть малейшее сомнение? Они были обречены.
