Ясмала стояла, повернувшись к окну. Сначала Малу показалось, что она следит за кем-то снаружи, но вскоре он разгадал причину ее сосредоточенной неподвижности. Взгляд резко бегает вверх-вниз, хвост игриво ходит из стороны в сторону. Икати не могла оторваться от бегущих по стеклу капель! Как просто, оказывается, полностью завладеть вниманием девушки, обратившись к ее хищным инстинктам.
Потратив на струйки воды еще с полминуты, икати вдруг замерла, резко обернулась. Малбор стоял в проходе с двумя чашками горячего чая и улыбался увиденному. Смутившись, она вернулась на свою кровать, приняла чашку и решилась задать вопрос:
– Малбор. Ты сказал, что у всех в гильдии есть тайное имя. А какое у тебя?
Улыбнувшись промелькнувшей мысли, юноша сел на свою койку напротив.
– Теперь, наверное, Умник. Раз сама Королева меня так окрестила.
– А раньше у тебя разве не было имени? И разве его так просто сменить?
– Прошлое имя я хотел бы оставить в прошлом, – после недолгой заминки ответил он. – И нет, это не так просто. Сменить имя по собственной воле невозможно. Тебя должен окрестить уважаемый в профессиональной среде человек. Имя должно отражать суть значимого события, которое ты совершил, либо, если таковых нет, отражать твои качества.
– Интересно, что такого сделал Олово, что его так назвали? Или его прозвище связано с его качествами?
Малбор усмехнулся.
– Ты не первая, кто задается этим вопросом. Олово – один из влиятельнейших людей в гильдии. Мало кому известно, кто и за что его так назвал. Лично я его ни разу не видел, поэтому даже про внешность ничего сказать не могу.
Девушка с улыбкой отпила горячий напиток, крепко зажмурилась и отставила кружку на подоконник.
– Не понравился чай?
– Слишком горячий! – пожаловалась Ясмала. – Ты точно этот вопрос хотел задать с таким хмурым лицом?
– Не совсем, – с тяжелым вздохом признался парень. – Раз уж теперь мы повязаны и зависим друг от друга, ты не могла бы рассказать, зачем тебя разыскивает один из влиятельнейших гномов империи?
Девушка не сразу нашла, что ответить. Она ждала этого вопроса. Странно, что Малбор не поднял эту тему вчера. И все же, ей было трудно отвечать на него.
– У нас был уговор, помнишь? Сначала ты закончишь свою историю, потом я – свою.
– С тех пор ситуация сильно изменилась. Для благоприятного исхода нашего дела мне важно понимать суть происходящего, – не согласился парень.
Мал не мог видеть лица девушки, но знал, что ее обуревали эмоции.
– Икати могут чувствовать явную ложь, – наконец заговорила она. – Ты это знаешь. Стоит человеку соврать – мы слышим, чуем, чувствуем. По большей части все решают именно слух и запах, но кроме них есть интуиция, которую крайне сложно обмануть. Но мы с тобой обойдемся и без нее.
Девушка подошла к кровати, встала перед ним на колени, взяла ладонь Малбора в свои руки и приложила подушечки пальцев к шее.
– Чувствуешь? Бьется.
– Да, – сглотнул парень.
– Так бьется обычно. Если почувствуешь жар и повышение пульса, скорее всего я соврала. Готов?
Мал почувствовал стук собственного сердца, заглушающий все остальное, но силой воли заставил себя сосредоточиться.
– Я не крала деньги или другие ценности у Вилгрима Таррокса и его людей. Я никогда не работала на этого гнома. Я никого не убивала и не калечила.
Глаза Мала расширились. Последнее было ложью.
– Вижу, ты почувствовал. Я специально соврала. На мне нет преступлений против короны или жителей Хеймарка. Причина, по которой меня ищет этот гном связана с моей родней…
– Снова соврала, – перебил девушку Малбор.
Ясмала встала и вернулась к окну.
– Это не ложь. Это – злость.
Отдаленные крики и смех разбавляли тишину комнаты. Оба не стремились нарушать ее. Малбор – прокручивая в голове услышанное, а Ясмала… снова наблюдая за бегущими по стеклу полосками воды.
– Теперь твоя очередь, – после долгой паузы встрепенулась девушка. – Мы закончили на том, что колдун упал, а тебе предстоял долгий путь на гору.
Мал немного растерялся от такой резкой смены темы. Умение девушки так легко сбивать его с толку весьма позабавило бы учителя. Пусть его не устраивало, что икати не хочет делиться информацией, ее признания слегка его успокоили.
Времени у них было много, поэтому он устроился поудобнее и продолжил.
Первую половину пути удалось преодолеть еще до захода солнца. Пологий склон горы с этой стороны позволял идти практически по прямой. Ночью пришлось сделать привал. Старик так и не приходил в себя. Несколько раз я проверял его дыхание и пульс. Признаться честно, мне становилось страшно снова остаться одному в этой безлюдной долине. Даже бесконечное брюзжание старика было лучше полного одиночества.