Трещотка хихикнул очередной остроумной шутке и принялся надевать сухое белье, доставая его из сумки. Только теперь, когда он снял одежду, Малбор понял, почему на него не действовал ментальный удар, как он ни старался. На темной нитке на шее висел амулет.
Видя заинтересованный взгляд пленника, Трещотка поддел медальон пальцем и гадостно захихикал.
– Что, не работает твоя магия, колдун? Как бы я ни относился к веслоухому, иногда и от него бывает толк.
"Если бы не он, я бы всех вас положил," – подумал Скеггз, но ответить не пытался. Кляп был вставлен на совесть.
Оставив бессмысленные попытки нанести ментальный удар, Малбор попытался прикусить щеку. Кляп не давал этого сделать, поэтому пришлось напрячься всем телом, заставляя веревки не просто сдавить тело, но врезаться кожу до боли, от которой темнело в глазах. Ему удалось добиться своего уже находясь на грани сознания, причем не так, как он хотел. Вместо того, чтобы разодрать кожу, он добился того, что кровь потекла из носу. Этого было достаточно. Расслабив тело, маг сосредоточил внимание чуть выше плеча сидящего на полу болтуна. Вот так, но немного ближе к уху…
Тот уже собирался вставать, когда в паре сантиметров от лица вспыхнуло пламя. На Мала однозначно были наложены какие-то подавляющие заклинания, но они едва ли могли сравниться с подавлением, наложенным Древними на Куб Каракаса. Маг знал, как с этим справиться.
Трещотка вскрикнул, отпрянув в сторону. На обожженном плече образовалось небольшое красноватое пятно, а медальон скользнул с пережженной нитки, звякнув о деревянный пол. Услышав звук, налетчик отвернулся, но было уже поздно. Яркая вспышка голубых глаз вскипятила кровь, заставив забыть обо всем. В голове было пусто, лишь лютая неугасимая ненависть переполняла мастера пут.
"Ну здравствуй, Трещотка! – прозвучало у него в голове. – Давай знакомиться…"
Узлы не поддавались. Трещотка не мог вспомнить собственный хитроумный способ связывания и поэтому не мог развязать человека. Кроме того он не хотел этого делать. Человека развязывать не стоило. Это неправильно. Но что он, Трещотка, мог сделать, если его месть зависела от пленника? Только он мог разрешить ему свершить свою долгожданную месть.
Мысли зачем ему нужно разрешение на то, что задумал уже давно, Трещотка себе не задавал. Он вообще сейчас мало чем отличался от послушного щенка, до одурения верного своему господину. Поэтому маг не стал его наказывать, когда в попытке разрезать путы тот пустил ему кровь. Руки парня тряслись с такой силой, что это было просто неизбежно.
Растерев запястья, маг зачем-то накинул мокрый плащ Трещотки, надел поверх пелерину и широкополую шляпу. Разбойник не понимал, зачем хозяину мокрые пропахшие застарелым потом вещи, но спорить не стал. Он ждал. И когда услышал от хозяина приказ, то очень расстроился. В повозке стало темно и пусто. Только раздражающий скрип колес, барабанящие по крыше капли да еще клокочущая злоба одного очень опасного человека, спрятавшегося в темноте.
Покинув телегу, Скеггз покрутил головой, силясь понять, где очутился. Дождь не щадил незнакомую местность, щедро заливая все вокруг. Разбитые колеи широкого тракта наполнились до краев. Дорогу расквасило. Даже неспешная ходьба по такой грязи грозила падением.
– Ну что, проверил? – послышался голос сзади.
Малбор кивнул и махнул рукой, мол, все в порядке. Человек, окликнувший его, ехал верхом. Поводья лошади без седока, видимо принадлежавшей Трещотке, он протянул магу, не подозревая, как отчаянно тот борется с желанием их принять.
Сейчас у него был шанс скрыться за плотной пеленой дождя и даже самый опытный следопыт не сможет его выследить. Но впереди шла вторая телега. И Малбор знал, что в той телеге они везут Ясмалу, а это значило, что прорываться придется с боем.
Снова махнув рукой всаднику, Мал потрусил вперед, ко второй повозке. Ее тоже сопровождали двое конных. Слава богу, среди них не было того эльфа. Судя по сбивчивым пояснениям Трещотки, это были стрелки Королевы: Оса и Клык. На седельных сумках закреплены лук и арбалет. Реши маг разобраться с разбойниками прямо сейчас – они ничего не смогут ему противопоставить. Даже невозможность воспользоваться магией огня не станет помехой. Но парень не стал нападать, а прошлепал по мокрой липнущей к ногам земле, пригнув голову, чтобы холодные струйки не стекали за воротник.
– Нет, ну это уже наглость, Трещотка! – пробасили с коня. – Решил проверить замки в третий раз?
– Да оставь бедолагу, он в нее влюбился!
Со стороны скачущих по обочине всадников раздался раскатистый смех.
– Ты видел, как он смотрел на нее, когда связывал?
– Ну не серчай, Оса, Трещотка и тебя бы облюбовал, если б знал наверняка, что там точно нет яиц.
Гогот Клыка снова ударил по перепонкам. Только теперь Оса его не поддерживала. Малбор всего раз слышал, как хихикает Трещотка и побоялся выдать себя, поэтому сделал вид, что затрясся в немом смехе, после чего юркнул в узкий проход телеги.
– Опять ты? – рассеянно бросила девушка, прикованная кандалами к стенке.