— Против я! — выпаливает Кроули. — А вы ещё и напугали бедняжку! Вам должно быть стыдно за своё поведение, мистер Даймонд. И за то, что так легкомысленно относитесь к делу. Вот. Я всё сказал!
— Откуда такие выводы, позвольте спросить?
Людарик потягивается и оглядывает неказистые домики острым взглядом охотника, желающего отыскать добычу.
— Оттуда, что вы будто забыли о волке, которого здесь наверняка прячут, и переключились на беззащитную, хорошенькую девушку.
— Я помню о волке.
Колкая усмешка валится в ворох сырых, бурых листьев.
— Считаете её привлекательной? Я слышал, вы обещали жениться на Хризантеме Хэт. Большая удача, между прочим. Она обладает приличными… достоинствами.
Кроули замирает, но вдруг начинает улыбаться странно и смущённо.
— О, не то чтобы я обещал… Но я сказал, что быть может вернусь к ней с предложением. Да, она дама примечательная. Но мы пока очень мало знакомы и я не сказал бы, что всё так определённо… Так что там насчёт волка, мистер Даймонд?
— Волк здесь! — кричит Элис.
Распахивается дверь дальнего дома, и она выходит на улицу, таща за собой мальчишку лет пяти с белыми как снег волосами и повязкой на глазу.
Кроули наблюдает за этой картиной изучающим, внимательным, будто бы даже не удивлённым взглядом.
У него скорее возникает вопрос, что Элис делала в чужом доме (или то была пристройка к нему?..), чем откуда взялся волчонок.
Хотя Джон ведь и сам не до конца верит, что это феи ему нашептали, а не просто он решил давить до последнего.
Но интереснее другое — что об этом думает господин Даймонд?
И Кроули переводит взгляд на него, когда мальчишка пытается вырваться из хватки Элис, хотя мгновением ранее сам охотно за неё цеплялся, и, округлившимся от страха, лихорадочно блестящим глазом, глядит на присутствующих. А затем, изловчившись, кусает Элис за запястье.
Она вскрикивает и бьёт его по макушке. Не сильно, но словно наглое животное.
Чёрт бы побрал этих волков с их селением и способностями!
Она пошла к кому-то, кто светился серебряным, а не золотым. У кого не было метки на виске.
Клочки магии то тут, то там всё ещё используются даже обычными людьми, пусть они того и не замечают. Когда оборотни практически справились с уничтожением ведьм, люди задумались о том, что против них самих не так много приёмов. И одна колдунья согласилась пойти на сделку. До конца жизни её не трогали, а она взамен изобрела и напитала магией специальное тавро, которое ещё и меняло энергетику волка и немного его ослабляла — ведьме таких найти — раз плюнуть. И она искала, если среди волков попадались враги короны.
В общем-то, такие приспособления ещё существуют, особенно в старых северных городках, хотя им уже не придают такое значения, ведь ведьм не осталось.
Впрочем, если объявятся, не ровен час, что сотрудничать станут с ними, чтобы истребить оборотней…
А потом наоборот.
И этот круг не замкнётся, пока «твари» не исчезнут с лица земли (или хотя бы благословлённой всеми ветрами Элмары).
В Бонсбёрне было старое тавро, которым пользовались по сей день, так что отличить клеймённого оборотня от «дикого» можно было бы даже на расстоянии.
Что Элис и попыталась сделать.
Но — увы — не повезло.
У одной из развалюх она нашла мальчишку и одарила его взглядом таким, будто готова убить.
Ведь едва ли он убийца, а других неклейменных здесь нет.
Вот только мальчишка кинулся на неё сам, будто почуяв угрозу.
Так что теперь ситуация такова: всем очевидно, что Элис ведьма, ведь каким-то образом она нашла щенка.
Так же всем очевидно, что щенок едва ли мог пробраться в бордель и убить шлюху, а потом устроить её в позе погибшей жены Герберта.
Особенно, учитывая, что вся шумиха и все подробности смаковались ещё до его рождения.
— Чёрт, — злится Элис. — Нет, даже не чёрт, дьявол!
Кроули вздыхает.
— Что ж, прошу прощения, — смотрит он на Финча, — это действительно не убийца… Хотя вы и не должны были скрывать щенка! Но… а что насчёт его родителей, не ваш же он?
Людарик щёлкает костяшками пальцев и зевает.
— Его родителей жестоко убила банда из Нортенберга. Как вы можете понять, мистер Кроули, сейчас не самое лучшее время, чтобы выставлять мальчика на витрину. Господа могут пожаловать и сюда. И едва ли они ограничатся им. В Бонсбёрне таким раздолье. А, учитывая последние события, не удивлюсь, если половина города примкнёт и будет всячески помогать. Самосуд — частое явление в последнее время. А вы, мистер Кроули, как заступник Оуэна, сможете убедиться в этом на собственной шкуре.
Кроули тушуется и коротко кивает в ответ.
— Какой же кошмар, бедный малыш… Что ж, это всё шутки фей, — бормочет он уже тише, а волчонок снова обводит всех обеспокоенным взглядом и хватает Элис за руку крепче, словно не она, а он держит её.
— Она… — будто на пробу пробует произнести он и шумно сглатывает, прежде чем продолжить. — Арестуйте её, а не меня!
— Заткнись, маленький…
Людарик смеётся, впрочем, даже это выходит у него мрачно.
— Ладно, господа и… Элис, я пошёл, если ко мне больше нет никаких поручений.
Кроули радуется этому и, опережая всех, начинает частить: