Раздаётся грохот железа — тут же вспоминается, как встретил однажды Элжерона на улице, несущего что-то звенящее — и на пол вываливается странная конструкция. Похожая на причудливый протез для руки. С железными когтями, болтиками, ремнями, клешнями... Или это нечто, что должно крепиться к плечу?
— Словно пытался приделать себе железную волчью лапу, — мрачнеет Герберт.
— Нужно позвать Людарика... — отчего-то шепчет Элис. — Нужно скорее уходить.
Она чувствует неладное и нервно облизывается.
Герберт не спорит.
— Да... — и разворачивается к двери. — Скорее...
Вот только выйти им не даёт... Ричард Даймон собственной персоной.
Высокий, в тёмно-синем костюме, с низким хвостом пшеничных волос и ехидно приподнятой бровью.
— Какая неожиданная встреча, господа, — тянет он.
Герберт напряжённо замирает.
— Вовсе нет... — роняет он, понимая, пусть объяснений всё ещё и не нашёл, что Ричард вряд ли не в курсе дел.
Поэтому граф хватает с пола механическую лапу и держит её наготове, чтобы в случае чего пустить в ход вместо привычного оружия.
— Я? — приподнимает Герберт бровь. — Что тогда у вашего садовника делает это орудие? К слову, которое могло оставить царапины на дороге, какие были на месте преступления... А блеск, что видела свидетельница из окна, не от стали ли был? Завели себе бешеную ручную собачку, Ричард?
— Вы принесли сюда это и думаете, что вам сойдёт с рук? Это смешно. Полно, Герберт, хотя бы себе вы можете признаться? — он улыбается будто даже сочувственно.
И Герберт сводит к переносице брови.
— Элис... Элис, идите за стражами. Я буду здесь, присмотрю за нашим многоуважаемым градоначальником.
— Да, Элис, — кивает Ричард, — идите за стражами. Я надеюсь, вы сможете дойти...
— Что? — Герберт не может удержаться, чтобы не оглянуться, волнуясь за неё. — Элис?
Она вдруг падает на колени, хныкает и с трудом произносит:
— Это... мм... маг... ия.
Ричард усмехается:
— Что вы с ней сделали, мистер Оуэн?
— Я? — шепчет он. — Я?! — уже громче. И ярость застилает глаза. — Тварь... — рычит он. — Ведьма!
И цвета теряются, звуки становятся громче, запахи острее. Злость и страх за Элис вытесняют мысли. Но нужно... Одна мысль всё же остаётся: нужно быть аккуратнее, чтобы не подвести, ничего не испортить.
И огромным волком Герберт летит на Ричарда, собираясь не убить, но сбить с ног и оторвать от него пару кусков обязательно.
Градоначальник хохочет, будто ему только это и было нужно.
Его глаза вдруг начинают сверкать серебром, на кончиках пальцев появляется осязаемая, зудящая магия.
Ничего подобного у той же Элис, например, нет и никогда не будет.
Ведьма — мужчина, шутка ли?
Так или иначе Ричарду бы очень не хотелось, чтобы его маленькую тайну раскрыли, а потому лучше избавиться от тех, кто способен видеть больше прочих...
Благо, положение в стране позволяет.
Он украл амулет, чтобы его не распознали раньше времени.
Приказал убрать шлюху, потому что проболтался ей о некоторых деталях.
Но когда Герберт нападёт на него, ни у кого уже не останется сомнений в том, кем на самом деле является убийца.
Герберт сшибает его с ног, придавливает к земле и сдерживается, чтобы не сжать на его горле челюсти... слишком сильно. Контролировать себя всё сложнее...
Что-то раскалённое и одновременно ледяное, острое забирается под его шкуру и подбирается прямо к сердцу.
— Всё кончено, волк. Даже быстрее, чем я предполагал...
Граф коротко вздрагивает и отскакивает от него как от огня. Инстинктивно пытается лизнуть бок, в котором болит особенно сильно. Припадает на лапу. Скулит, как побитый пёс, пытается проглотить кровь вперемешку с пеной, что капает из пасти. От очередной и последней вспышки ярости из последних сил бросается на Ричарда. И ничего не видит больше, кроме темноты...
***— Он всё это время убивал... Да, я застал одно убийство, и он в каком-то припадке притащил меня в замок... И потом вот, — Курт дотрагивается до своей перевязанной шеи, — попытался убить, но я сбежал!
— И то, что ваша сестра живет у него — совпадение? — Людарик выгибает бровь.
— Нет, к ней я и шёл... Просто посмотреть со стороны, как она живёт. Она в этом не замешана!
— Не сомневаюсь, — тянет Людарик.
— Правда? — усмехается Дирк Хорс. — Надо и её тоже вязать и всех на смертную казнь. Их только могила исправит...
— Скажи мне...
Глава стражей садится в кресло и перекидывает ногу на ногу.
— Скажи мне, — выдыхает он, — о чём ты говорил с моим дядей сегодня?
— Ничего такого...
— Не о Бернарде случайно?
Дирк недобро ухмыляется, будто в любом случае не верит, что с ним что-то станется, но в кабинет тут же, словно по команде, заходят два стража с намерением надеть на него наручники.
— Черта-с-два!
Щелчок предохранителя. Людарик закатывает глаза.
— Протяни ручки, иначе протянешь ноги. Ты знаешь, я не шучу.
— Я ничего не сделал.
— Разберёмся...
Его уводят, Людарик переводит взгляд на хмурого Курта.
— Что ты там говорил?
И в этот момент в кабинет неожиданно для всех врывается бледный, держащийся за грудь Бернард. Тяжело дыша, он опирается о дверной косяк и делает несколько попыток перевести дыхание.