18 (30) мая на свет появилась инструкция российскому послу в Лондоне — ответ на требования лорда Дерби. В этот же день Горчаков добавил к ней еще и отдельное письмо Шувалову, в котором развил некоторые положения инструкции. Оба документа, заметим, тщательно просматривались, редактировались и в итоге были одобрены императором.
В них Горчаков заверял Лондон, что военные операции русской армии не затронут указанных Дерби пунктов. В инструкции Шувалову мы читаем:
«Что касается Константинополя, то, не имея возможности предрешить заранее развитие и исход войны, императорский кабинет все же повторяет, что захват этой столицы не входит в планы его величества императора. Он признает, что в любом случае судьба Константинополя является вопросом, который интересует всех и может быть урегулирован только общим соглашением; и если будет поставлен вопрос о владении этим городом, надо сказать, что он не должен принадлежать ни одной из европейских держав».
А в письме Шувалову содержались и такие строчки, впоследствии, правда, вычеркнутые:
«Что касается Константинополя и проливов, достаточно констатировать факт, что в данный момент они также недоступны нам (по примеру Суэцкого канала и Египта. —
Видимо, Горчакова смутила фраза «в данный момент», которая могла провоцировать вопрос: а что, может настать то время, когда Константинополь и черноморские проливы будут доступны России? Поэтому в окончательном варианте Шувалов прочитал следующее:
«Что же касается Константинополя и проливов, то наши заверения могут касаться только владения ими или постоянной их оккупации».
«Не ввязывайте нас в возможное приближение или временную оккупацию этого города», — взывал Горчаков к английскому правительству. Надавите на турок, и тем самым вы предотвратите нежелательный для вас ход войны; наше отношение к Англии «полностью зависит от ее отношения к нам» — такова была логика российского канцлера, обращенная к лорду Дерби. Поэтому Горчаков не исключал возможности, когда «сопротивление турок… помешает нам прекратить военные операции и заставит продиктовать условия мира в самой столице, чтобы урок, который необходимо дать туркам… был более поучительным». Завершая тему «категорических заверений» Лондона, Горчаков вместе с тем отмечал:
«Но мы должны полностью сохранить за собой право защищаться в случае необходимости всеми средствами против враждебного отношения Англии, так как у нас нет уверенности в том, что удастся этого избежать».
Цели войны — это «самое важное». «Если бы можно было заключить соглашение на этот счет, — сетовал Горчаков, — если бы цель, которую нужно достигнуть, была точно определена и поле действий четко разграничено, все дополнительные вопросы отпали бы сами собой…» Но ничего этого не случилось, в том числе и по вине англичан. Горчаков так не писал, но явно так думал. «В течение двух лет мы пытались найти выход в европейском соглашении». Но «концерт» по Восточному вопросу не состоялся. «Англичанам трудно понять войну из религиозных и национальных чувств. Они к ней неспособны и, следовательно, ищут задние мысли». Тем не менее Горчаков не терял надежды: «Мы верим, что вполне возможно найти общую почву для соглашений»[704].
А перспективы соглашения, приемлемого для всей Европы, Горчакову виделись так:
