По следам Турецкого гамбита полностью

Недостаточность обязательств, полученных от России в 1887 г. на случай вооруженного конфликта с Францией, явилась основным мотивом последующих внешнеполитических действий германского канцлера. Вскоре после заключения «договора перестраховки» Бисмарк поддержал позицию венского кабинета, который, опасаясь усиления русской экспансии, стал настаивать на пересмотре заключенного в феврале — марте 1887 г. англо-итало-австрийского соглашения по сохранению статус-кво в Восточном Средиземноморье[1621]. В Вене хотели добиться от Лондона соглашения с более конкретными обязательствами. Именно в этом духе германский канцлер и принялся обрабатывать Солсбери, всячески подталкивая его к необходимости уступить Вене в данном вопросе.

«Если ему удастся затеять маленькую приятную драку между ней (Россией. — И.К.) и тремя державами, — писал Солсбери о намерениях Бисмарка, — он будет иметь удовольствие сделать Францию безвредным соседом в будущем»[1622]. В отношении Великобритании — да, но в отношении Италии и Австро-Венгрии — весьма сомнительно. Действия германского канцлера демонстрировали его заинтересованность в улаживании русско-австрийских противоречий на Балканах. Однако именно в этом вопросе «договор перестраховки» и не давал ему никаких гарантий: в отношении Вены Александр III предпочел не связывать себя какими-либо обязательствами, одновременно ограничив возможности германских действий против Франции. В такой ситуации канцлеру Германии ничего не оставалось, как усиливать свою роль покровителя Габсбургской монархии, дабы та не стала искать поддержки в Париже, усомнившись в надежности берлинского друга.

1 (12) февраля 1887 г. в Лондоне было заключено новое секретное англо-австрийское соглашение (в форме обмена нотами), а через четыре дня к нему присоединилась Италия. Как того и добивались в Вене, соглашение уточняло позиции сторон в отношении Турции. Англия, Австро-Венгрия и Италия обязались сохранять статус-кво как на Востоке в целом, так в Болгарии и Восточной Румелии в частности; не допускать преобладания русского влияния в Турции и следить за тем, чтобы последняя не уступала России какой-либо части своих суверенных прав в проливах и Малой Азии. В случае попыток России силой добиться от Порты подобных уступок стороны условились незамедлительно договориться между собой об ответных мерах противодействия. Если России все-таки удастся договориться с Турцией по этим вопросам, то три державы договаривались занять те пункты турецкой территории, оккупацию которых они признали бы необходимой.

Поддерживая Средиземноморскую Антанту трех держав, Бисмарк отплатил Петербургу за его несговорчивость и антиавстрийское упрямство.

Различные дипломатические конструкции подразумевали разное понимание статус-кво в Восточном Средиземноморье: соглашения Антанты допускали преобладание Англии в Египте и исключали оттуда Францию, русско-турецкие переговоры подразумевали эвакуацию англичан из Страны пирамид.

Антиавстрийские настроения Александра III осложняли перспективы утверждения России в зоне черноморских проливов, однако и Средиземноморская Антанта не могла стать для этого существенным сдерживающим фактором. Сам Солсбери скептически оценивал австро-англо-итальянский альянс, заявляя, что «соглашение не гарантирует ничего сверх того, что было обеспечено ранее другими соглашениями»[1623]. Верное своим традициям английское правительство полностью сохранило за собой свободу действий, предпочитая договариваться в каждой конкретной ситуации. И наступавшее последнее десятилетие XIX в. все это только подтвердило.