В текущей реальности 19 (31) июля в девятом часу утра основные силы Сулеймана-паши повели атаку на позиции отряда Н. М. Лейхтенбергского, закрепившегося в Эски-Загре. Отряд насчитывал около 3500 человек (4 болгарские дружины, 14 эскадронов и сотен при 12 орудиях), что составляло более четверти всех сил, находившихся на тот момент в распоряжении Гурко[406]. По данным зарубежных наблюдателей, Сулейман ввел в дело под Эски-Загрой от 12 до 15 тысяч человек[407]. Однако, с учетом численности солдат в его батальонах, думается, что это количество было все же преувеличенным. Замечу, что в то время, когда войска Сулеймана расправлялись под Эски-Загрой с малочисленным русским отрядом, в 30 километрах севернее, в Казанлыке, простаивали две болгарские дружины (около 1100 чел.), оставленные там Гурко во многом вынужденно — для защиты местного болгарского населения.
В тот же день, 19 (31) июля, после захвата Ени-Загры основные силы Передового отряда под командованием Гурко устремляются к Эски-Загре на помощь отряду Лейхтенбергского. Под Джуранли, всего в семи километрах от Эски-Загры, они настигают шедший на соединение с войсками Сулеймана отряд Реуфа-паши и к 14 часам разбивают его. Реуф был уверен, что его еще не обстрелянных новобранцев выручат закаленные боями в Черногории аскеры Сулеймана. Однако он просчитался и был разбит. Сулейман слышал грохот большого боя на своем правом фланге, но проигнорировал его. Такого предательства Реуф до конца своих дней ему не простит.
Гурко намеревался атаковать и батальоны Сулеймана-паши. С этой целью он послал защитникам Эски-Загры приказание держаться до последней крайности. Сулейман же, преувеличивая силы Гурко, считал, что русские потому так упорно сдерживали атаки его войск, что с минуты на минуту ожидали подхода подкреплений из Ени-Загры, с помощью которых «они одержали бы блестящую победу»[408]. Однако между 13 и 14 часами турки уже ворвались в Эски-Загру, а ее защитники начали отступление. К 17 часам к городу подошли батальоны Халюсси-паши. Отряд же Гурко только около 18.30 сосредоточился в четырех километрах от Эски-Загры. Потери были значительными, а положение с боеприпасами — просто критическим. К тому же Передовой отряд оказался разделен. Разбитые части из Эски-Загры стали отступать на север, к Казанлыку, и далее на Шипкинский перевал. Основные силы отряда тоже вынуждены были отходить, только на северо-восток, к Дальбокскому перевалу.
А вот теперь допустим, что 14–16 (26–27) июля Гурко узнает, что под его командование не только передана бригада Борейши, но и через Шипкинский перевал к нему направлены дополнительные, весьма немалые, силы. Изменил бы он в таких условиях свой план переноса базы действий отряда в Ени-Загру?
Если нет, то тогда все силы Передового отряда стали бы концентрироваться в Эски-Загре. Именно этот пункт, по мнению Гурко, был наиболее подходящим как для обороны перевалов, так и для последующего наступления в направлении Адрианополя. Поэтому 19 (31) июля батальоны Сулеймана-паши вполне могли нарваться здесь на крупные силы Передового отряда, да к тому же на весьма неплохих, с точки зрения местности, оборонительных позициях. В данном сценарии русские в Эски-Загре имели бы отличные шансы даже превзойти успех турок под Плевной.
Если да, то тогда колонна Гурко, выступившая 17 (29) июля из Казанлыка к Ени-Загре, резко прибавила бы в своей численности. Разгром Реуфа-паши под Джуранли был бы более убедителен. Но решился бы Гурко атаковать войска Сулеймана, уже занявшие Эски-Загру? Здесь вновь всплывает последовательность альтернатив. Но даже при самом худшем развитии событий — неудачной атаке — у Гурко с его силами было бы куда больше оснований не отступать на северную сторону Балкан, а вернуться в Ени-Загру, укрепиться там, дожидаться подвоза боеприпасов и одновременно, пользуясь превосходством в кавалерии и артиллерии, постоянно терзать войска Сулеймана-паши.
А вот далее события могли бы развиваться весьма любопытно и в большой степени под воздействием информационных факторов. В текущей реальности после полудня 19 (31) июля Сулейман-паша получил два известия: первое — о поражении Реуфа-паши у Джуранли, второе — из Константинополя о том, что двадцатитысячный (!) русский отряд занял Ени-Загру.
Сулейман, тем не менее, решил двинуться на Ени-Загру и при благоприятных условиях атаковать ее. Наступая на «двадцатитысячный» русский отряд, Сулейман явно рисковал, но он надеялся на быструю помощь войск из Шумлы, которую связывала с Ени-Загрой железная дорога, шедшая через удерживаемый турками Ямбол. В случае поражения имелись возможности пробиваться на соединение с группировкой Мехмеда-Али-паши как вдоль железной дороги через Ямбол, так и севернее через Сливно. Оставаясь же в Эске-Загре, Сулейман-паша опасался подвергнуться нападению сразу с двух сторон: с севера от Шипки могло подойти значительное число батальонов, выделенных из состава основных сил русской армии, с востока же вполне вероятен был удар из Ени-Загры.
