Суть дела, конечно же, была не в Плевне. Какой-нибудь другой город мог вполне сыграть аналогичную роль в той войне. Уже сама «Плевна» готовила себе «дублеров». По линии софийского шоссе — этой, без преувеличения, «дороге жизни» плевненского гарнизона — турки сумели укрепить Телиш, Горный Дубняк и Дольний Дубняк. Овладение названными пунктами дорого обошлось русской армии.
Но роль «Плевны» вполне могла достаться и гораздо более укрепленному месту. Рущуку, например. Ведь задача овладения этой по-настоящему серьезной крепостью ставилась русскими разработчиками военной кампании на Балканах. В так называемом плане главнокомандующего, составленном генералом Левицким в начале ноября 1876 г., на решение этой задачи отводилось две недели. А в более раннем плане генерала Обручева и того меньше — одна неделя![425]. И хотя планы этих генералов исходили из того, что Рущуком будут заниматься части особой армии, призванной обеспечивать тыл и фланги основного наступления на Константинополь, тем не менее вопрос напрашивается сам собой: если турки в земляных редутах Плевны смогли так повлиять на ход войны, то как бы они это сделали в капитальных укреплениях Рущука при столь залихватских планах русского командования по его овладению?!
А фортификации Адрианополя, а расположенная ближе к турецкой столице оборонительная линия в районе Чаталджи?! «…Как можно сдать такие позиции…» — недоумевал Скобелев в январе 1878 г., восхищаясь их инженерной продуманностью, очевидно являвшейся плодом британских специалистов[426]. Взять такие укрепления — не то, что плевненские. Этими мыслями Михаил Дмитриевич откровенно делился со своими соратниками. Если бы турки своевременно заняли эти укрепления и организовали здесь оборону, то цена, заплаченная русскими за Плевну, показалась бы весьма умеренной.
Плевненский капкан — прежде всего «творение» русского верховного командования. Это следствие серьезных кадровых проблем, дефектов в планировании, организации и управлении военными действиями русской Дунайской армии.
Но, разбирая решения и действия русского командования, невольно начинаешь задаваться вопросами: а может быть, их сковывали серьезные внешние условия, отнюдь не военного характера, и в этой ограниченности как раз и скрыты глубинные корни «Плевны»? Ответ же на вопрос — почему не реализовался вариант «Анти-Плевна»? — может быть, тоже надо искать здесь.
Так, распутывая нить «плевненского» клубка, мы непременно упираемся в комплекс проблем гораздо более широкого плана. И если подбирать ему обобщенное название, то лучшим, на мой взгляд, будет только одно — «Константинополь».
Финальная сцена фильма — прощание на константинопольском вокзале Фандорина и Вари Суворовой
Плевненская эпопея закончена, и в фильме во весь экран зритель видит карту, на которой красными стрелками под бравурный марш показана стремительность русского продвижения к Константинополю. Практически без боя занят Адрианополь (Эдирне), и в привокзальном кафе генерал Соболев (М. Д. Скобелев) в кругу своих подчиненных и друзей отмечает предстоящее победное завершение войны.
На станцию тем временем прибывает поезд с турецкими парламентерами для заключения перемирия.
