– Конечно. Надо брать его за жабры и немедленно, пока до него не добрался Ходаков.
– Они очухаются только к утру. Так что Василию ещё не скоро удастся разговорить их, а у нас будет достаточно времени, чтобы пообщаться с Буровым.
– Тогда чего мы ждем? По коням! – скомандовал Алекс и сел за руль БМВ.
Через минуту небольшой караван машин выехал из переулка и скрылся в темноте.
12.
Село Ташла, 30 км от Автограда
24 октября 2000 года, 3.30
Большой Брат спал беспокойно, ворочаясь с боку на бок, то и дело задыхаясь и громко храпя. Обильный поздний ужин и изрядная доза спиртного тяжелыми булыжниками лежали в желудке, вызывая тревожные и смутные сновидения. Но главной причиной тревоги были всё же не излишества, которые он позволял в угоду чреву и во вред здоровью, а события последних дней. Сверхвыгодная сделка, сулящая многомиллионные барыши, обернулась едва ли не крахом нового короля криминального мира огромного города. Эта стерва Клеопатра втянула его в грязное дело с ублюдками чеченцами, «разведя» их с Эмиром, а он, как последний лох, клюнул на ее крючок. Нет, он не боялся грязи и ради таких огромных денег мог пойти на всё. Но Буров очень не любил, когда его подставляли партнёры, играя с ним, как с болванчиком. Если бы он знал, что задумали "черножопые", то и сам с удовольствием кинул бы их на «бабки» и подставил ФСБ. Теперь же он оказался по уши в дерьме и приходилось крутиться и вертеться, как карасю на сковородке. Промедли он с «зачисткой», и дело приняло бы ещё худший оборот. Но, слава Богу, теперь его не так-то просто будет прижать к стенке, ведь мёртвые молчат и уже не смогут свидетельствовать против него. Тем не менее приходилось скрываться, что было для всесильного босса криминала и унизительно, и довольно накладно, ведь потеря контроля в управлении бригадами и вассальным бизнесом оборачивалась большими убытками и могла привести к потере авторитета. Всегда найдётся кто-то из особо борзых, кто затеет бунт, и, если прозеваешь, можешь потерять не только «трон», но и башку…
Все эти нерадостные мысли не давали покоя Бурову. Они сделали его вспыльчивым и раздражительным, лишили нормального сна и плотских утех. Даже красавица Оксана, лежащая рядом с ним на просторной постели, не возбуждала в нем желания заняться сексом. Ему почему-то вдруг стало так жалко себя, что Буров проснулся. Нестерпимо хотелось пить (во рту словно кошки нагадили). Он повернулся на бок и потянулся рукой к тумбочке, на которой предусмотрительно оставил с вечера стакан с холодной родниковой водой, но пальцы шарили по гладкой деревянной поверхности, не находя вожделенной влаги.
Вот здесь Буров и почувствовал холод стали на своей шее, а потом увидел человека, с которым ему меньше всего хотелось встретиться. Он предпочел бы считать происходящее сном, отчего и вырвались у него слова: «Не может быть!» Но Палач заговорил, и это случилось наяву.
– Может. Всякое может случиться, Буров, – тихо сказал Клёнов и усмехнулся. – Бывает – лягушки летают и рак свистит… Видишь, Большой Брат, какая занятная штука – жизнь. Недавно я был в твоих руках, теперь ты в моих. Ирония судьбы, не правда ли?
Буров заморгал и что-то промычал невнятно. Он начал оправляться от первого шока и теперь лихорадочно соображал, как спасти свою шкуру. Его заплывшие глаза шарили по комнате, оценивая обстановку, и это не осталось незамеченным Клёновым.
– И помощи-то тебе ждать неоткуда, – с иронией сказал он, – и сбежать не сможешь. Лучше не рыпайся, Бур. Да, твои «быки» «отдыхают», так что кричать глупо, а девочка спит крепко-крепко. Нам с тобой никто не помешает поговорить по душам.
– О чем? – мрачно спросил Буров.
– О реинкорнации, например.
– Не понял… Ре… Ре-ин-корнации?..
– О переселение душ после смерти. Я вот думаю: если за то, что ты сделал со мной и Женей, прирезать тебя, как свинью, в следующей жизни ты, наверное, свиньей и будешь?.. Ладно, не напрягайся, это шутка. Вставай-ка с постельки, и пойдём на кухню потолкуем.
Алекс убрал нож от горла Большого Брата, который явно в эти минуты не оправдывал своей клички, и тот с облегчением вздохнул. Если Палач не убил его сейчас, то, возможно, у него есть ещё шанс на спасение. Он неуклюже поднялся и сел на краю кровати, прикрыв наготу одеялом, но вставать не спешил. Под подушкой Буров всегда держал небольшой «Браунинг», и теперь оружие могло стать важным аргументом, способным изменить ситуацию. Он непроизвольно скосил взгляд, но не был уверен, успеет ли добраться до пистолета прежде, чем Палач прирежет его.
– Предупреждаю в последний раз: не дёргайся, даже не думай со мной тягаться, – жестко сказал Клёнов. – Это бесполезно, а тебя может привести в могилу. Твоя игрушка у меня, так что вставай и топай на кухню. Ну!
Окрик подействовал на Бурова словно хлыст. Он поспешно вскочил, обернулся одеялом и послушно двинулся вперед.
