– Верно, – поддержала она, жизнерадостно шагая вперед. – Внезапно я снова почувствовала, что полна сил. Я вырвалась из этого заплесневелого морга, а красный зверь на тропе! – Она глубоко вдохнула. – Ах, только понюхайте этот бодрящий воздух, Мэллори! Он напоминает мне о том времени, когда я в Гималаях охотилась на йети.
– А я и не знал, что йети существуют на самом деле. Виннифред со смехом сделала пируэт, чтобы продемонстрировать шубу со всех сторон.
– А как по-вашему, что на мне надето?
– Я рад, что вы на нашей стороне, – заметил Мэллори.
– А я рада, что вы спасли меня от очередного Нового года в окружении толпы людей, просиживающих штаны в ожидании смерти, – искренне откликнулась она.
– Кстати, какого черта там делает столь жизнерадостная особа, как вы?
– Вообще-то я и сама не знаю, – честно призналась Виннифред. – Как-то ненароком меня такая жизнь затянула, там масса удобств, и со временем получилось так, что уход потребовал бы слишком больших усилий.
– Потому-то я и остаюсь в Манхэттене, – согласился Мэллори. – Пусть он и не идеал, пусть воздух смердит, а на улицах небезопасно, но как-то перебыть день кажется меньшим трудом, чем перебраться на новое место.
Внезапно Виннифред остановилась и запрокинула лицо к пасмурным небесам.
– Будь настороже, Гранди! – прокричала она. – Может, с виду мы и не ахти, и лишены твоего темного могущества, и нет у нас твоих злодейских союзников, но мы заставим тебя поплясать, уж это я тебе гарантирую!
– Вам нравится регтайм? – поинтересовалась Виннифред на подходе к питейному заведению.
Он далеко за пояс заткнет любую чепуху, которая сходит за музыку в наши дни, – ответил Мэллори. – Если спросите меня, так музыка катится под горку с тех самых пор, как Сестры Эндрюс [10] прекратили записываться.
– Хорошо, – одобрила Виннифред. – Я думаю, здесь вам понравится.
Мэллори остановился перед фасадом здания.
– А вы уверены, что пришли туда, куда надо? Это заведение – китайская прачечная.
От души хохотнув, Виннифред распахнула дверь. Из сумрачных глубин помещения ураганом вырвались неистовые ритмы регтайма.
– Следуйте за мной, – распорядилась она и решительно двинулась к пустому столику в дальнем конце забитого народом помещения. Мэллори с Эогиппусом под мышкой и Фелиной за спиной двинулся следом. Пары, четверки и большие группы людей сидели вокруг столиков и длинной стойки из красного дерева, явно недурно проводя время, а официанты в белых пиджаках разносили на серебряных подносах напитки.
Большинство мужчин были одеты в старомодные смокинги, и многие щеголяли в гетрах. Женщины с короткими стрижками и еще более короткими юбками словно задумали провести конкурс на лучшего двойника Клары Боу. [11]
– Мефисто пока нет, – объявила Виннифред, оглядев прокуренный зал с низким потолком. Когда все они добрались до столика и наконец уселись, она обернулась к Мэллори:
– Ну, разве не очаровательное маленькое бистро?
– Тут полным-полно хлыщей и девиц а-ля «джаз-беби», – кисло ответил он, когда тапер начал наяривать новую мелодию и полдюжины посетителей принялись отплясывать чарльстон. – Это что, актеры и статисты, участвующие в каком-то бродвейском спектакле?
– Нет, они такие же посетители, как вы да я.
– Может, они и посетители, но чертовски очевидно, что не такие, как вы да я. Кстати, как заведение называется?
– «Забытый подпольный бар».
– Подпольный? – переспросил Мэллори. Полковник кивнула, явно забавляясь его реакцией.
– Он действует с 1925 года. – Она доверительно понизила голос. – Правду сказать, они все еще гонят собственный джин в одной из ванных комнат на втором этаже. Вообще-то очень недурственный.
– А клиенты не в курсе, что сухой закон давно отменен? – спросил Мэллори, наблюдая за увеселяющейся клиентурой. – Или не отменен?
– О, конечно отменен. Но если совсем честно, то кое-кто из них, наверное, до сих пор об этом не знает. Это заведение настолько популярно, что многие ни разу не уходили домой. Они толкуют о Везучей Линди и Большом Але [12], гадают, не является ли увлечение фотографией лишь мимолетной прихотью моды, и убеждены, что биржа никогда не рухнет. – Виннифред исподтишка указала на мужчину, стоявшего в углу спиной к стене, жующего зубочистку и подбрасывающего на ладони серебряный доллар. – Видите его?
Мэллори кивнул.
– Его наняли для убийства знаменитого бутлегера, – прошептала она. – Никто так и не набрался храбрости сообщить ему, что тот скончался более сорока лет назад.
К столику подошел официант, и Мэллори заметил, что волосы у него набриолинены, как у всех остальных мужчин в баре.
– Позвольте принять заказ?
– Я возьму горячий тодди, – сказала Виннифред и повернулась к Мэллори. – Вам обязательно следует попробовать. Очень бодрит.
– Я попробую что угодно, если только не ослепну от их напитков, – ответил Мэллори.
– Сделайте два горячих тодди, – велела Виннифред официанту. – А когда придет Мефисто, передайте, что я хочу его видеть.
– А… э… молодая леди будет что-нибудь? – осведомился официант, указав на Фелину.
– Молоко, – изрекла девушка-кошка.
