– Волнением. Тревогой. Страхом. Ликованием. – Джинн начал таять, но с очевидным усилием воли собрался вновь. – Ах, вам неведомо, каково здесь было в прежние дни! Надо было видеть, как миллионы делались и терялись в течение одного часа, пережить Черный вторник, наблюдать, как акулы бизнеса совершают свои набеги, а после пожинают свое заслуженное и ужасающее возмездие!
– Но миллионы по-прежнему делаются и теряются каждый день, – возразил Мефисто.
– Это не одно и то же, – проронил джинн. – Поглядите вокруг. – Он сформировал руку, указывающую на бесконечные ряды терминалов и мониторов. – Где же люди, где лихорадочная деятельность? Некогда бумага завозилась сюда целыми грузовиками; ныне же попробуйте отыскать хоть одну корзинку для бумаг! Все делается компьютерами. Принимаются заказы, совершаются сделки, финансовые империи возносятся и рушатся, но это не сопровождается никакими эмоциями, ни малейшим возбуждением. Где тяга нажить личное состояние, стремление уничтожить противника и втоптать его в грязь Уолл-стрит, где трепет триумфа и отчаяние поражения? Все ушло, развеялось по ветру, точь-в-точь как мои товарищи.
– Но ведь какие-то эмоции наверняка остались, – не согласился Мэллори. – За компьютерами работают сотни человек. Они-то непременно должны переживать восторг и разочарование.
– Это не одно и то же, – отозвался джинн со вздохом, эхом раскатившимся по холодному, пустому залу. – Они не ставят личное состояние на карту; изрядная часть денег принадлежит пенсионным фондам и прочим организациям. Кроме того, решения принимают машины; люди превратились в возвеличенных клерков, выполняющих приказы своих механических хозяев. Переживаемые ими убогие эмоции предоставляют нам лишь самое скудное пропитание, заставляя балансировать на грани голода. Джон Д. знал это, потому-то и выбрал смерть.
– Какой Джон Д.?
– Мой павший товарищ, – пояснил джинн. – А я Дж. П.
– В честь Дж. П. Моргана [21]? – догадался Мэллори.
– Да. Вот это был тиран, человек с величайшим накалом ненависти и громадными масштабами любви! – Заговорив о своем давно почившем тезке, джинн вспыхнул ярким пурпуром. – В ту неделю, когда биржа потерпела крах, он потратил двести миллионов долларов, в одиночку пытаясь поддержать ее собственными деньгами. Должно быть, он обеспечивал пропитанием полсотни джиннов сразу! – Погрузившись в сладостные воспоминания, джинн разгорелся еще ярче. – А когда он пришел сюда после сражения с Тедди Рузвельтом, воздух буквально искрился энергией. Знаете, у нас тут почитай каждый день возгорались кулачные бои.
– Времена меняются, – заметил Мэллори.
– Знаю, – вздохнул Дж. П., обесцвечиваясь. – Как прежде динозавры, мы бредем к полному вымиранию, но не под раскаты грома, а под жалобное хныканье. Пожалуй, я даже не против. Ужасно одиноко быть последним представителем своего племени. День, неделя, месяц – и я присоединюсь к своим утраченным друзьям.
– Сожалею, – сказал детектив.
– Не стоит. – Дж. П. опять стал тускло-черным. – Это случается со всеми видами, в том числе и с Человеком. – Его силуэт стал еще более призрачным. – Джон Д., Кир, Август… Скоро увидимся, друзья мои!
С этим джинн исчез.
– Печально, – прокомментировал Мэллори.
– Он сжульничал, – фыркнула Фелина.
– Наверное, он считал, что это его обжулили, – задумчиво проронил Мэллори, – даже если так и не понял, как или почему.
– Пойдемте лучше, – принялся торопить его Мефисто. – Должно быть, Виннифред уже перед входом. Мэллори кивнул;
– Пошли, Фелина.
Девушка-кошка мягко спрыгнула на пол и припустила к двери, обогнав мужчин.
– Теперь забирайте ее отсюда, – сказал охранник, как только все трое вышли из зала.
– Уже уходим, – ответил Мэллори. – По-моему, призраки уже недолго будут вас беспокоить.
– Скатертью дорога! – воскликнул охранник. – Надо же иметь такую наглость – пугать порядочных людей, зарабатывающих кусок хлеба честным трудом!
Мэллори не отозвался ни словом, и спустя полминуты он, Фелина и Мефисто уже стояли на тротуаре перед биржей. С неба начала сеяться какая-то липкая каша – то ли дождь, то ли снег, – позаимствовавшая и у того, и у другого лишь самые худшие качества.
– Который час? – спросил Мефисто, поднося ладонь козырьком ко лбу в тщетной попытке сохранить очки сухими. Мэллори бросил взгляд на часы:
– Полтретьего плюс-минус минута.
– Проклятие! – насупился Мефисто. – С Виннифред что-то случилось!
– Она задерживается не так уж сильно, – попытался утешить его Мэллори.
– Я знаю ее уже чуть ли не полтора десятка лет, и она еще ни разу не опаздывала на встречу.
– Почему бы вам не заглянуть за угол? – предложил Мэллори. – Там тоже есть вход. Может, она ждет нас не в том месте.
Кивнув, Мефисто осторожно двинулся по скользкому тротуару и скрылся за углом справа. Вернувшись через пару минут, он придерживал полы накидки, чтобы она не волочилась по снежной жиже, а остановившись рядом с Мэллори, снова запахнулся.
– Увы, – угрюмо объявил маг и вдруг огляделся. – А где Фелина? Если снова на бирже, я за то, чтоб там ее и оставить.
