Весь лагерь был усеян телами. Разбросанные то тут, то там, искривлённые в неестественных позах, они все были сметены беспощадным взрывом, прервавшим их жизни. Наверняка кому-то и удалось вырваться, однако раненых и спешащих помочь в пределах видимости не наблюдалось. Впрочем, мертвецов оказалось меньше, чем сражалось людей. Вполне вероятно, что кого-то завалило в шахте, кого-то погребло под землёй, когда весь ландшафт превратился в огромное месиво, но даже так шансы выжить у людей имелись. Однако масштаб разрушений всё равно поражал. И где-то там, ближе их эпицентру, находился Орикс.
И слава богам, он был жив. Лежал неподвижно, смотря уплывшим взглядом в небесную пустоту. Лежал, но дышал. Его грудь ровно, пусть и слабо вздымалась, а видимых повреждений на теле не проглядывалось.
Кора подошла ближе, намереваясь сделать всё, чтобы орк-полукровка пожил подольше. Но только её рука коснулась его, он вымученно закряхтел, раскрыл глаза, что они чуть не выпали из орбит, и глубоко зачерпнул ртом воздух. Его конечность резко метнулась вверх, ухватив друидшу за шкирку, а сам пострадавший удивлённо уставился на друидшу. Та отдёрнулась, но, убедившись, что с товарищем всё относительно в порядке удовлетворённо опустила голову.
- Ты-то что тут делаешь? – сбивчиво спросил полуорк, не понимая, реально ли то, что он видит перед глазами, или голова слишком сильно приложилась о подло выпирающий из земли валун. – У меня чувство будто… А ты… Кто?
Котелок, видно, действительно оказался слегка ушиблен. Впрочем, каких-то серьёзных повреждений на нём разглядеть не удалось. Родился в рубашке, не иначе. Или направленный мишка подсобил, хоть того и развеяло, словно прах по ветру. А вот что культистам, что серым наёмникам, оказавшимся рядом повезло куда меньше. По ним сразу можно было сказать – трупы.
- Я… Я… Э-э-э… Я не могу понять… Кого я сейчас держу? – Орикс замигал глазами, уставившись на Кору.
- Тебе надо отдохнуть, - спокойно ответила она, вернув взгляд на него.
- Кора, ты это? – признал орк-полукровка знакомый голос.
- Я это. Я, - кивнула ему девушка.
- Мне кажется, ты раньше была выше, - прищурился он, словно глаза ещё не пришли в норму. Вероятно, это являлось правдой. – Хотя… Может, кажется… А где Роза с Норико?
- Живы. Все живы, - друидша сохраняла на лице всю ту же маску спокойствия.
- А ты можешь указать мне, где верх, а где низ?
- Давай лучше я тебя придержу, - выдохнула она и попыталась приподнять того за плечо.
Получилось это с переменным успехом. Орикс даже принялся вставать сам, но ноги того явно не держали, поэтому даже с опорой он смог сохранить равновесие только пару секунд, после чего упал. Теперь уже лицом вниз. Кора посмотрела на его попытки двигаться самостоятельно, а затем, подхватив под руки, потащила его к своим.
- Там это… Я Галантия в пещеру отправил, - отплёвываясь от попавшей в рот земли, вспомнил полуорк.
- Разберёмся. Со всем разберёмся, - флегматично ответила ему Кора, явно намекая, что приключения остроухого вора сейчас далеко не на самом первом месте.
Пока Кора направилась в разрушенный лагерь, Норико понемногу приходил в себя. Силой влитое друидшей снадобье понемногу растекалось по организму и одаривало его неприятной горечью. Впрочем, оно действительно помогало. Жжение от боли постепенно проходило, а раны в некоторых местах покрывались коркой. К сожалению, только недавно купленная одежда оказалась безвозвратно испорчена, но сейчас это заботило меньше всего.
Роза сама сумела выбраться из переломанного фургона. Сделать это оказалось не так просто, но некши справилась, хоть вся теперь и была усеяна множеством впившихся в её шерсть щепок. Кое-как подавив головокружение она подошла к своему другу, присела рядом с ним, проводя взглядом от него до удалившейся Коры, а затем спросила:
- Норико, ты в порядке?
- Угу, - кивнул тот и приложился к новой бутылки. Уже из своих запасов.
Казалось, два регенеративных снадобья должны были суммировать эффект, вот только вышло не совсем так, как сам островитянин предполагал. Раны действительно стали заживать сильнее. Да и действие продлилось дольше, чем должно. А затем внутри всё начало бурлить, как будто воин до этого переел несвежей пищи. Казалось, вся эта масса извергнется из организма, но вдруг бушующий смерч прекратился. Словно его никогда и не существовало. Ни боли в животе, ни ощущения того, что сейчас трава окажется измазана в остатках вывернувшейся наружу еды.
Сам Норико чувствовал себя отлично, а вот его подруга в какой-то момент уставилась на него сначала с удивлением, а затем с испугом. Островитянин подозрительно покосился на неё, а затем взглянул на свои руки.
