Главарь куда-то ушел из поля зрения, хотя мир представал искаженным, лишенным всякого смысла, наполненным яркими пятнами людей и растений. И удивляли самые простые вещи, вроде движений собственных рук, которые перемещались вдоль вязкого воздуха, как пятипалые парапланы.
— Мм… С-с-спасибо… — пробормотал Бен, невольно растягивая слова, вспоминая их, как будто извлекая из сундука тяжелыми гирьками, ощущая, что еще один день без сна на одном случайном косячке марихуаны — и наверняка он сойдет с ума окончательно.
— Да ты не Гип, а настоящий Мистер Скальпель! — одобрительно похлопывал его по плечу узнанный второй Бенджамин, которого нелегкая занесла на «Берег Хуберта».
— Хе-хе, а мне нравится, все, Гип, отныне ты Мистер Скальпель! Почетное прозвище, заметь! — закивал другой пират. То ли Ваас, то ли кто-то из его окружения. Судя по властному тону — главарь. Но только с чего бы такой довольный? То ли накурился настолько, что ему тоже все было «фиолетово» в прямом и переносном смыслах, то ли бой и правда окончился в пользу пиратов.
— Эй, Скальпель, подъедешь в Бэдтаун, — вдруг совершенно четко раздался приказ, когда главарь ответил кому-то по телефону.
— З-зачем? — слабо понимая реальность мира вокруг, отзывался Бен. Он уже даже потерял из виду Нору, которая тоже ужасно устала, но ей доктор давал возможность подремать хоть пару часов.
— Хойт не рад: Бамби Хьюз на связь не выходит. Поговаривают, что его прирезал Белоснежка! — помрачнев, ответил главарь, сам собираясь покидать аванпост.
— Так если прирезал, зачем там я? — растягивая слова, как наркоман со стажем, пробормотал доктор, все еще не слезая с ящика, к которому успел незаметно прирасти, намереваясь все-таки поспать.
— Может, не до конца прирезал. Так, отставить разговоры — и вперед со вторым Беном. Ясно? — поднял за локоть высоченный Алвин, призывая не испытывать нрав главаря.
— Ясно-ясно, — пробормотал доктор, вдруг ощущая, что ему страшно. Он не хотел возвращаться ни физически, ни морально к тому моменту своей биографии, который пробирал до костей отвращением и ужасом.
— Ты что, приказов не понимаешь? — строго огрызнулся Алвин.
— Эм… Есть, сэр! — вытянулся Гип, ощутив стресс от такого внимания к своей персоне.
— Вот! — кивнул одобрительно снайпер, когда Бенджамины уже забирались во внедорожник.
Поехали в объезд горной гряды, на восток, неудобным путем, но зато относительно безопасным, до тех мест ракьят еще не могли добраться. Бен обрадовался, что «Верфь Келла» относительно защищена, и опечалился, что так и не успел повидаться с Салли. Бедная его девочка… Нору он оставил почти без боязни, она умела за себя постоять, не силой, так острым словом, так уж сложилось. А что он к ней чувствовал… да, ангел во плоти. Но женщина ли? Друг, даже наставник. Ее считали теперь тоже кем-то вроде доктора, значит, немного уважали, хотя так себя Бен скорее утешал.
Он шатался от усталости, а дорога укачивала до тошноты, но заснуть он не мог, потому что неизвестность того, что теперь ждало у Бака, пугала.
Доктор твердо решил, ни за что не оставаться один, ни за что не попадаться в подвал, а если что… в его нынешнем состоянии он мог и скальпелем пырнуть, а потом соврать, что это был Белоснежка. Чем не план? И за себя отомстил бы, и остров избавил от киллера Хойта, которому почему-то не сиделось на южном среди наемников.
Вот снова показался знакомый водопад и неприятно известный городишко.
— Я машину… посторожу? — нерешительно пробурчал второй Бен.
— Нет! Я без понятия, что там или кто! — резко встрепенулся доктор. — Не денется никуда машина!
Гип замечал, что ведет себя после пары дней вынужденной бессонницы не лучше Вааса: такой же нервный, так же непонятно куда и зачем двигались его руки, так же глаза расширенно шарили вдоль пространства в поисках неизвестно чего, и срываться на всех и каждом хотелось так же. Разве только власти такой не имелось.
Зато второй Бен присмирел, пошел осторожно к бронированной хибаре Хьюза вместе с попутчиком. Они не знали, что их может теперь поджидать внутри. Гип догадывался, что если это Белоснежка пришел спасать своего друга, то двоих пиратов воину Цитры не составляло труда прикончить на месте, он не церемонился с людьми в красных майках, кажется, вообще не испытывая никаких преград, когда дело касалось убийства. Хотелось бы узнать, природное это у него или научил кто-то, или опоил чем-то… Но какая разница тем, кого он мог убить?
Пират и доктор поняли, что стряслось что-то нехорошее, когда увидели настежь распахнутую дверь, хлопавшую на петлях, как темный зев в иной мир.
Доктор чуть раньше ощущал все притуплено, но страх за свою жизнь и омерзение от неминуемой новой встречи с Баком сгоняли всякую дремоту и нетрезвость. В случае чего, лечить этого маньяка доктор не желал. Подсыпать какого-нибудь снотворного чуть побольше — и все, уже зла убавилось. Так бы он мог поступить с половиной своих пациентов, а в итоге так старался, что после перестрелки кроме убитых на месте, никто даже умирать не собирался, за что ему и пожаловали «почетное прозвище» Мистер Скальпель.
