– А моё бешенство тебя не пугает? А, Ариела? – Максимилиан сверкает глазами в мою сторону, так резко выкручивая руль, что я дёргаюсь на своём месте, хватаясь за панель. – За Аурелио не беспокойся. Теперь родители будут связываться с тобой через меня. – я складываю руки на груди, как обиженный ребёнок, и отворачиваюсь к окну, пытаясь свыкнуться со своей изоляцией. – Есть ещё что-то со вчерашнего дня, о чём я должен знать, Ариела?
Если я хочу достигнуть своей цели, то должна ответить максимально правдиво. Но где же взять смелость? И почему-то мне кажется, что Максимилиан знает всё о моём вчерашнем побеге, но проверяет на честность.
– Да, – поборов кричащий внутренний голос, не делать этого я начинаю рассказывать. – До пляжа меня довёз на такси жилец дома, в котором ты, то есть мы, живём. Лэндон, – повернув голову на сосредоточенного на дороге Максимилиана продолжаю: – Ещё он одолжил мне сто долларов, чтобы я смогла вернуться обратно в центр. Я соврала ему, что забыла дома кошелёк и телефон. Что касается тех ребят на пляже, я познакомилась с ними за пару часов до твоего появления, всё это время мы сидели на берегу, не более.
Тем временем машина уже заезжает в подземный паркинг нашего многоэтажного дома.
– Хорошо, – муж удовлетворённо кивает головой. Я прошла проверку. Он и без меня это всё знал.
Мы поднимаемся в квартиру, Максимилиан уходит в свой кабинет, а я угрюмо бреду на кухню убирать вчерашнюю повторно разбитую вазу. В процессе я осмысливаю весь наш разговор с мужем и ловлю себя на мысли, что он действительно немного смягчился. Неужели он прочитал
А ещё я облегчённо выдыхаю от мысли, что теперь мои разговоры с отцом сведутся на нет, ведь Аурелио не сможет угрожать и заставлять стукачить на мужа за те короткие звонки, что нам будут позволены.
Из холла доносится звук лифта, и я решаю, что Максимилиан уехал. Закончив с уборкой со спокойной душой, иду в комнату, чтобы прилечь, ведь до ужина он не вернётся. Однако пролежав на кровати добрых полчаса, как бы я не ворочалась и не накрывалась одеялом с головой, сон никак не идёт! Рой мыслей в голове не даёт обрести покой, и чтобы хоть немного расслабить свой бедный мозг, иду в гардеробную за своим тайником с бумагой и карандашами.
Принеся коробочку на кровать, забираюсь на постель, ложась на живот, раскрываю коробку и достаю оттуда чистый лист с карандашом, а затем отбрасываю всё ненужное в сторону, отчего коробка переворачивается и свёрнутые рисунки вываливаются на постель. Решаю оставить всё как есть и собрать их позже.
Белый лист постепенно заполняется видами заката и океана, как жаль, что у меня нет цветных карандашей или красок. Но несмотря на это я в полной мере передаю отражение солнца на воде, большие пушистые облака и конечно же ребристую гладь воды. Стараясь максимально изобразить всё то, что видела вчера своими глазами.
Неожиданно распахнутая дверь в комнату заставляет меня соскочить с постели. Я смотрю на вошедшего мужа широко распахнутыми глазами, увидев моё замешательство Максимилиан осматривает комнату и цепляется взглядом за разбросанные на постели старые рисунки и нынешний.
Чёрт, я же слышала звук лифта, почему он не уехал?.. Муж проходит к кровати, подцепляет пальцами рисунок главных героев из прочитанной накануне книги и переводит взгляд с бумаги на меня.
– Ты нарисовала? – спрашивает он, беря следующий, где изображена девушка на подиуме.
– Извини, – спешно подбегаю и выхватываю из рук мужа пергамент. – Такого больше не повторится! – виновато оправдываюсь я.
– Почему ты скрываешь это? – Максимилиан смотрит на меня, как на полоумную, не понимая причин для паники.
– Просто… отец не позволял мне рисовать, – как будто это всем известная информация, пожимаю плечами.
– Почему? – щурит глаза.
– Он считал это глупым занятием. Я подумала, что ты тоже будешь против…
– Хм, – произносит задумчиво. В кармане его брюк издаёт звук мобильный телефон, Максимилиан вытаскивает гаджет, читая пришедшее сообщение, затем, ничего не сказав, молча выходит из помещения, оставляя меня наедине с мыслями.
После выхода Максимилиана из комнаты, я мечусь по помещению несколько минут, как раненый зверь в клетке, и практически выбегаю следом, чтобы поговорить с ним и обсудить увиденное. На втором этаже я не обнаруживаю мужа, поэтому сбегаю по лестнице вниз; босые ноги шлёпают по полу, практически молюсь про себя, чтобы он никуда не уехал. Мне жизненно необходимо разъяснить вопрос касаемо моего рисования. Хочу убедиться, что это не создаст дополнительных проблем, а если Максимилиан будет категоричен, то пообещаю больше не заниматься подобным. Но, естественно я не брошу, просто первое время придётся залечь на дно, а потом быть очень аккуратной, не как сегодня.