Сотни томов были изучены, сотни летописей прочитаны, ученые перетряхнули все до самого древнего манускрипта, но нигде не нашли даже маленькой зацепки. Никто так и не знал, где источник Манибиона и существует ли он вообще. Манибианцы никогда не проходили обряды посвящения, как другие драгомирцы, – и так было понятно, что они все будут целителями. Им не требовались советы по лечению, ведь вся магия была сосредоточена в их руках. Они не пользовались заклинаниями, целительная сила сама определяла боль и вступала в схватку с ней. Они учили только анатомию, чтобы уметь собирать сломанные кости, удалять зубы и помогать новорожденному появиться на свет.
Для этих знаний не нужен источник, достаточно толстенных альманахов, которые каждый год пополнялись новыми данными.
Правителям опять пришлось признать: они в тупике. Как же они от этого устали!
Александрит со вздохом встал, собираясь закончить бесполезный совет и начать подготовку ко дню рождения Луны. И тут до них донеслись радостные возгласы. В зал советов вбежал веснушчатый часовой, чья улыбка била все рекорды лучезарности.
– Началось, – торжественным шепотом сообщил он, продолжая широко улыбаться.
– Что началось? – не понял Александрит.
– Маленький целитель вот-вот появится на свет!
– Что? – Гелиодор стремительно встал, с грохотом опрокинув массивный стул. – Как появится? Ведь Гилмар сказал, что к концу недели!
– Наверное, наследник весь в отца, – Криолина похлопала Гелиодора по могучему плечу. – Не может усидеть на месте, вот и спешит.
По лицу Гелиодора разлилась глупейшая улыбка. Веснушки ярко запылали, а в глазах появилось непередаваемое выражение.
– Пойдем уже, папаша! – Алекс распахнул дверь, и правители заторопились в лазарет.
Новость мгновенно облетела Драгомир, и все затаили дыхание. Еще бы! Целых шестнадцать лет в Манибионе не рождались дети. Целых шестнадцать лет люди изо всех сил старались не терять надежду.
Сейчас решалась судьба и остальных детей, которые вот-вот появятся на свет. Поэтому все с нетерпением ждали рождения первого малыша.
В лазарете все было готово, и правители, посмеиваясь над всклокоченным Гелиодором, нервно меряющим комнату шагами, приготовились ждать. Взбудораженных слуг пока отправили по комнатам. Но никто и не собирался спать.
Сильвина, дождавшись, когда стемнеет, использовала остатки пыльцы-невидимки и заторопилась во дворец. Чувствуя себя ловкой и смелой, она осторожно прошла мимо часовых, бдительно охраняющих вход.
На секунду она замерла, с восторгом ощущая щекотку страха в груди, холодком разливавшуюся по телу. Сильвина уставилась в глаза часовому и скорчила презрительную гримасу. Тот молча смотрел сквозь нее. Сильвина испытала непреодолимое искушение совершить какую-нибудь детскую выходку. Дернуть за нос, ущипнуть, ткнуть пальцем. Но Обсидиан был начеку. Он требовательно похлопал ее лапой по щеке. Сильвина вздрогнула от омерзительного прикосновения жестких волосков. Но взяла себя в руки и, приоткрыв дверь, зашла внутрь.
– Кто здесь? – часовые схватились за копья, но дверь уже с легким стуком закрылась.
Рывком открыв двери, они быстро осмотрели коридор. Ни единой тени. Тишина.
– Сквозняк? – предположил первый.
– Наверное, – кивнул второй.
Аккуратно закрыв двери, они продолжили вечернее дежурство.
Сильвина поднялась наверх и свернула в западное крыло, где располагались спальни семьи.
– Быстрее, – свистящим шепотом поторопил паук, с беспокойством озираясь по сторонам.
– Да знаю я, – сквозь зубы огрызнулась девушка.
Паук дернулся и вновь подавил приступ злости.
И вот они добрались до спальни Луны.
– Помни о хранителе, у нас нет ни секунды на промедление, – подсказал Обсидиан.
Сильвина достала из сумки книгу и распахнула дверь.
Минуту оба растерянно смотрели на пустую комнату и смятую кровать. Ни Луны, ни Фиччика здесь не было.
– Что за… – растерянно протянул паук. – Она должна быть здесь. Я видел, сколько сил она теряет после каждой расправы над моими подопечными. Она должна сейчас спать беспробудным сном!
Чувствуя, что его очередной тщательно продуманный план вот-вот рассыплется, как и предыдущие, паук занервничал.
– Где она? – рявкнул он.
– А мне почем знать? – огрызнулась Сильвина.
Она-то думала, что сейчас увидит своего главного врага поверженным и молящим о пощаде. А нашла лишь кровать, укоризненно наморщившую белоснежные простыни. Да еще этот Обсидиан вопил, действуя на нервы.
Тут до их слуха донеслись осторожные шаги. Сильвина, мгновенно вспотев, испуганно шарахнулась в сторону, рванула створку окна, позабыв даже о своем страхе перед полетами. Паук больно дернул ее за волосы.
– Опомнись, ты невидима! Немедленно успокойся! – злобный шепот мгновенно парализовал Сильвину, и она застыла, вытянувшись за портьерой.
Дверь бесшумно открылась.
– Вот так сквозняк! – проговорил Стефан и поспешил к окну, чтобы закрыть его.
Пройдя в миллиметре от замершей Сильвины, он словно что-то почувствовал и посмотрел прямо на нее. Та в ужасе затаила дыхание.
Луна прикрыла лампу рукой, чтобы порыв сильного ветра не задул ее. Устало сев на кровать, она тихо спросила:
