Успокоенная доводами хранителя, она широко зевнула и, уютно завернувшись в одеяло, снова заснула. Серафим еще немного посидел рядом и, убедившись, что подопечная крепко спит, тоже растянулся на подушке. Не успел он засопеть, как тень, раздраженная долгим ожиданием, снова скользнула в комнату Вновь атмосфера стала похожа на тюремную. Запахло отчаянием и бедой.
Обездвижив хранителя, тень склонилась к девушке:
– Ты ему не нужна.
– Он не любит тебя.
– Он любит ее.
– Все любят ее.
– А ты никто.
– Ты никому не нужна.
Сентария снова вздрогнула и заворочалась во сне.
Наутро Драгомир ликовал, чествуя победителей. Правители побывали в Валоремии и убедились, что там по-прежнему все тихо и спокойно. Значит, можно достойно поздравить ребят.
Правда, Криолина вновь обратила внимание правителей на размер камня. На ее взгляд, он стал еще меньше, чем в прошлый раз.
– Ну посмотрите, он же явно изменился, – пыталась доказать она, чувствуя неясную тревогу.
Но правители беспечно отмахнулись от ее слов. Сардер торопился во дворец. Ему не терпелось обнять внука и поздравить его с победой. А камень? Да что с ним может статься? Это же камень! Подгоняемые Сардером, правители покинули Валоремию, не заметив ровным счетом ничего. Ни темных стен, затянутых паутиной, ни черной пыли, запорошившей вековые фолианты, ни смрада, повисшего в воздухе, ни тусклых камней, потерявших блеск. Заклятие тумана, произнесенное Ониксом, работало.
Золотистые пылинки даже не пытались остановить правителей. Они обреченно висели в углу, сбившись в облако, которое затягивала тьма, сотканная из черных завитков.
И Эссантия, отравленная тем же заклятием, ничего не замечала. Довольная проведенными поединками, она прокручивала в памяти сцены испытаний и гордилась участниками. С такой достойной молодежью Драгомир может ничего не бояться. У него будут надежные защитники.
Поэтому на следующий день в Драгомире начался грандиозный праздник. Времени на подготовку не было, но драгомирцы и не нуждались в этом. С самого утра они наряжались и украшали дома. Из каждого двора звучали песни, которые подхватывали сновавшие туда-сюда босоногие ребятишки. Горланя во все горло и громко хохоча, они передавали песни от дома к дому, добавляя безудержного веселья в праздничную атмосферу. Нарядившись в лучшие наряды, драгомирцы вышли на улицу, красуясь перед соседями замысловатыми головными уборами. Получились настоящие праздничные гуляния.
На берегу океана, озер, рек, прудов и даже крохотных родников устроились семьи, расстелив клетчатые скатерти и расставив корзины со снедью. Все обсуждали самые зрелищные поединки в истории Драгомира. Везде велся один и тот же спор: правильно ли поступил Аметрин, выбрав дружбу О том, что он вообще-то успел спасти обеих девушек, все как-то позабыли.
Поэтому Сентария брела в Манибион мимо людей, сидевших на лужайках, с низко опущенной головой. Она чувствовала на себе сотни взглядов, часть из которых была непритворно сочувствующей, а часть – неприкрыто любопытствующей. Из-за такого внимания она уже несколько раз пожалела, что оставила лошадь на въезде в Манибион, решив прогуляться до дворца пешком. Она-то хотела отвлечься от тяжелых мыслей, а тут такое.
– Бедная девушка, – неслось ей вслед.
– Ничего не бедная! Гордиться должна! У такого воина в невестах! – вступал другой голос.
– Было бы чем гордиться. На твоих глазах твой герой бежит за другой, – спорил третий.
– Дурак ты, честное слово! Не за другой, а за
Жена сделала вид, что его доводы убедили ее, но Сентария видела, как она недовольна.
Чувствуя, что вот-вот сорвется, девушка торопливо свернула на неприметную тропку. Уж лучше идти окольным путем, чем среди всех этих взглядов и шепота.
Сентария не понимала, что творится с людьми. Если бы она сама оказалась в такой ситуации и перед ней были привязаны вниз головой Луна и Аметрин, то, переступив через сердце, она бы кинулась за Луной.
Сентария опять почувствовала, как что-то вплетается в ее мысли. Что-то темное и нехорошее. Тряхнув головой, она заторопилась ко дворцу. В окружении друзей всякая ерунда перестанет лезть в голову.
«Эх, надо было все-таки зайти за Ониксом и Дравитом. С ними я бы ни о чем таком не думала», – сокрушенно вздохнула она и пошла еще быстрее, толком не разбирая дороги.
Мысли тянулись за ней невесомым черным шлейфом.
– Ах вот ты где! – раздался радостный возглас.
Резко обернувшись, Сентария увидела такое родное веснушчатое лицо Аметрина и, не раздумывая, с облегчением бросилась в его объятия.
Все спорщики замолчали, любуясь молодой парой.
