Она обвела взглядом всех сидевших за круглым столом и убедилась, что никто не против. Цитрина, удовлетворенно вздохнув от сознания собственной значимости, расправила складки помпезного платья, отливающего золотом, и откинулась на спинку стула.
– Слушаем вас!
По идее, начать должны были Пиритти и Пироппо, но при виде старейшин они потеряли дар речи.
– Мы это… Вчера там… А потом он… А там она… У-у-у… Страшная такая… Жуткая… Черная… – залепетал Пироппо, съеживаясь под недоуменными взглядами.
– Не… Сначала я… А там он… А за ним она… У-у-у… Мерзкая… Противная… – перебил Пиритти.
Гелиодор, хорошо знавший двух мальчишек с их многозначительными, а главное, содержательными «О-у-ы…» и «А-у-о…», решительно вмешался:
– Отставить! – гаркнул он.
Братья вытянулись в струнку, вытащив руки из карманов и выпучив глаза от усердия.
– Кратко, внятно и по существу доложить о происшествии!
– Так точно!
Мальчишки еще больше вытянулись, хотя, казалось, больше уже невозможно. Еще чуть-чуть, и шеи у них станут как у гусей, а глаза – как у древесной лягушки, к тому же удивленной.
Остальные, включая Луну с Сентарией, тоже вытянулись и застыли, как новобранцы на плацу перед командованием.
Мальчишки уже более внятно изложили события этой ночи. Хоть и не без помощи Аметрина. Далее Сентария, смущаясь и поминутно оглядываясь то на Аметрина, то на Луну, рассказала о том, что случилось с ней. Дальше Серафим разразился столь длинной и умной речью, что Цитрина, тихонько кашлянув, остановила его. Иначе всем присутствующим грозила неминуемая смерть от словесного удушения.
– Ну что ж! – подытожила Цитрина. – По всему выходит, что Обсидиан воскрес!
– Нет, нет, – заспорил Варисцит. – Только вчера мы там были. Никаких следов воскрешения нет.
– А как же камень? – вскочила Криолина. – Я же вам говорила, что камень стал меньше!
– Криолина! Но это же камень! Как он может уменьшиться? – возразил Гелиодор. – Сколько можно обсуждать одно и то же?
– Прошу прощения! – Эгирин, волнуясь, подошел к столу – Я не могу утверждать наверняка, но когда-то я слышал о таком. Может, Жадеида обсуждала это с Обсидианом, может, кто другой случайно обронил. Но я точно слышал, что при воскрешении хранителей камни уменьшаются.
– Такого никогда не бывало, чтобы хранитель погиб раньше подопечного. Драгомирцы всегда уходят вместе со своим хранителем, а их камень исчезает, – начал горячиться Сардер, раздосадованный вмешательством внука. – Откуда кто-то может об этом знать? Ведь никто и никогда не был свидетелем воскрешения!
– Вот именно! Поэтому мы и не можем сказать точно, что этого не бывает! – вспыхнул Эгирин.
Он одернул куртку и крепко сжал кулаки, сдерживаясь, чтобы не начать ходить по залу, как это уже делал его дед.
– Обсидиан живет не одну сотню лет. И подопечные у него специфические. Они все же не люди. Ему как хранителю приходится гораздо сложнее, чем нашим, так как книги без него мало на что способны и он без них тоже. У них есть только защита от уничтожения и ничего более. Кто знает, может, Обсидиан уже попадал в ситуации, приводившие его к гибели? А потом возрождался, вновь появляясь из камня.
– Ты уверена, что камень стал меньше? – задумчиво спросил Криолину Алекс, который до этого молчал, о чем-то размышляя.
– Уверена! Интуиция меня еще никогда не подводила. А я чувствую, что что-то не так. Вроде посмотришь на книгу она такая же, как раньше, и камень по-прежнему занимает большую часть обложки. Но если приглядеться, четко видно, что он уменьшился.
– Вам это ничего не напоминает? – пробасил Гелиодор.
Они с Александритом переглянулись. Ощущения были такие же, как тогда, когда они допрашивали Гиацинта с Карнеолом. Словно их кто-то обманывает, хотя непонятно, кто и как.
– Вы хотите сказать, что нам намеренно закрывают глаза? – воскликнул Варисцит.
– Это как? – недоуменно переспросил Гессонит.
Он стал огненным старейшиной вместо погибшего Андалузита совсем недавно и не знал о заклятии тумана, которым владел Гиацинт.
Правители кратко объяснили, и он оторопело откинулся на спинку стула:
– Получается, что сейчас, в данный момент вы околдованы?
– Не совсем так, – тихо ответил Александрит. – Заклятие не может действовать везде. Только в определенных местах. Наш разум как бы слегка затуманивается, и мы можем смотреть на предмет и не видеть его…
– Да! Вы под действием заклятия, – раздался вдруг слабый голос.
В приоткрытую дверь проскользнул некто, больше похожий на тень.
– Оникс? – изумленно воскликнула Сентария и бросилась к юноше, едва державшемуся на ногах.
Аметрин поспешил следом и успел подхватить нежданного гостя, когда тот тяжело осел на пол. Луна кинулась к ним, но ее опередил Александрит. Опустившись на колени, правитель поднес руку к груди Оникса.
– Черная магия, – прошептал он.
Оникс слабо застонал и открыл глаза.
– Обсидиан жив, – произнесли его потрескавшиеся губы. – Он пытался сделать меня проводником… и я прочел заклятие тумана… простите…
Глаза Оникса закатились, и он потерял сознание.
