А Сентарии уже было все равно. Она улыбалась, вдыхая знакомый запах, состоящий из травянистых нот, переплетенных с запахом угля и железа. Раньше Сентария не знала, что железо пахнет. Можно сколько угодно нюхать кованый забор или фонарный столб и ничего не учуять. А вот от человека, который работает в кузнице, пахнет железом – терпким, ни с чем не сравнимым запахом силы. Уткнувшись в грудь Аметрина, Сентария закрыла глаза, наслаждаясь каждой секундой. Темные мысли кружили рядом, но не могли пробиться сквозь ауру счастья. Злобно зашипев, они свернулись в клубок и затаились неподалеку в ожидании малейшей лазейки.
– Я тебя жду-жду, – проворчал Аметрин, легко целуя зеленую макушку, – а тебя все нет и нет. Уже и Дравит приехал и сказал, что тебя не видел. Пришлось отправлять Фиччика на разведку.
– И что, он так сразу взял и полетел? – невнятно пробубнила Сентария, расплющив нос о грудь Аметрина.
– Нет, конечно, – усмехнулся тот. – Только после демонстрации огромной булки. И то Луна сказала, что даст ему угощение, лишь когда он вернется. Иначе мы бы его с места не сдвинули.
Сентария легкомысленно фыркнула и еще сильнее прижалась к Аметрину.
– А ты чего решила пойти в обход?
– Плохо спала. Хотела проветрить голову. Впрочем, уже неважно.
Сентария по-прежнему прижималась к Аметрину, словно решила стоять так всю жизнь. Но он отодвинул ее от себя и, заглянув в глаза, немного неловко спросил:
– Ты же не надумала себе ничего после вчерашнего?
– Нет-нет! – воскликнула Сентария, сделав преувеличенно честные глаза.
Может, кто-то другой и поверил бы, но только не Аметрин.
– Вижу, что надумала. Ты это… Не смей думать всякую ерунду! Ты же знаешь, почему я так поступил!
– Знаю, – ответила девушка, опустив глаза.
– Это мой долг, понимаешь? Я воин! А для нас долг превыше всего! По-другому никак. Нас этому учат. Мы не должны колебаться. А я вчера сплоховал. Я потерял время, выбирая, так что я еще так себе воин.
– Ничего подобного, – запальчиво возразила Сентария. – Ты самый лучший воин!
– Лучший бы не сомневался. Он бы исполнил долг. А мое сердце рвалось к тебе…
– Правда? – Сентария подняла голову и посмотрела на него глазами, полными слез.
– Правда, – ответил Аметрин и, наклонившись, легко коснулся губами ее губ.
Темные мысли зашипели еще злобнее, но нахлынувшее счастье разбило их в один миг. Все израненные, истерзанные, подвывая разными голосами, они поползли прочь, подальше от этой пары и от их искренней любви.
И тут поблизости кто-то завозился в кустах и на дорогу вывалились Пиритти с Пироппо, которые были больше не в силах таиться в засаде.
– Ур-р-ра! – запрыгали они вокруг парочки. – Поздравляем с первым поцелуем!
– А ну-ка брысь! – рявкнул Аметрин.
– Ага, щаз, – нахально ухмыльнулись мальчишки.
– Прости меня! Я не знаю, что с ними делать! – Аметрин развел руками, одновременно пытаясь поймать братьев.
– А ничего не надо делать!
Сентария потрепала по макушке сначала одного, потом другого, хотела сделать это и с третьим, но, поняв, что не достанет даже на цыпочках, просто взяла его за руку, и они вместе двинулись к Манибиону.
Ее сердце было спокойно, а в душе все танцевало от счастья. Больше никто не преследовал ее. Темных мыслей простыл и след.
Луна не смогла усидеть в празднично убранной беседке с накрытым столом, она вышла из сада и торопливо шагала навстречу Сентарии с Аметрином. Следом торопился Эгирин, не пожелавший оставлять ее одну, ну и, конечно, Стефан, который боялся пропустить что-нибудь интересное. Остальные друзья сидели в беседке, ожидая, когда уже все соберутся, чтобы начать отмечать.
Луна схватила Сентарию за руки:
– Наконец-то! Я боялась, что ты вообще не придешь! Времени уже сколько! Обед позади, а договаривались на утро!
– Почему это я должна не прийти?
– Ну… – Луна замялась. – Надеюсь, ты не надумала себе ничего после вчерашнего?
Она слово в слово повторила фразу Аметрина. Даже лицо у нее было такое же. Немного смущенное, покрасневшее от неловкости, но в то же время открытое и честное.
Сентария рассмеялась. Вот она глупая. Нет никого лучше и преданнее ее друзей.
– Заладили! – легко воскликнула она. – Кажется, вы надумали себе всякой ерунды даже больше, чем я!
– Я очень рада! – с облегчением выдохнула Луна.
– А они целовались, – не к месту доложил Пироппо, дожидавшийся паузы в разговоре.
– Да ты что?! – еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, подняла брови Луна.
– Ага! Такие прям, ой-ой-ой. Меня чуть не стошнило! Два раза!
– Да чего бы ты понимал… стошнило его… Это >к поцелуи, дурья башка. Все в их возрасте целуются, – важно заявил Пиритти.
– Да иди ты! – засопел Пироппо. – Это же противно и слюняво. Фу… Бр-р!.. Никогда не буду целоваться!
– Фу ты ну ты! Какие мы нежные! Будешь! Куда денешься!
– Нет, не буду!
– Нет, будешь!
– Да хватит уже! – не выдержал Аметрин. – Мало вас ругали с утра за ваше дежурство!
– А что за дежурство? – вклинилась Луна, пытаясь остановить перепалку, которая грозила стать бесконечной.
Она потянула друзей за собой, и они, продолжая разговаривать, медленно пошли в сад.
