– Дык, извольте, ваша милость… – обер сбросил щеколду с окошка на двери. – Вот они, извращенцы проклятущие. Мы их в одну камеру и засунули. Ужо посидят лет эдак двадцать-тридцать, заплатят штраф пару сотен тысяч и живо излечатся от заразы…
«Проклятущими извращенцами» оказались два красавчика эльфа: Dodo_69 и Mamontenok, скромного пятого уровня. Выглядели они довольно печально: грязные, истощенные, с почти пустыми маркерами здоровья и выносливости. Едва кормушка открылась, оба стремглав забились в угол и опустили головы.
– Еще и сопротивляться пытались, еретики, – обер грозно цыкнул на узников. – Но ничего, мы их обратно к истокам вернули. Сделали нубами… – надзиратель заржал. – Вроде так у вас, ваша милость, говорят?
– Так, – кивнул я. – Закрывай, идем дальше.
Парней, честно говоря, было жалко. Мало того что в темницу угодили, так им еще все достижения обнулили. Ниже некуда, пятый уровень – предел. Да еще обмундирование, скорей всего, топовое, безвозвратно конфисковали. Впрочем, чего их жалеть, свой путь они сами выбрали. Тем более особой терпимостью к заднеприводным я не страдаю.
Подойдя к камере Пачкуна, я показал на ее дверь.
– Открывай.
– Ваша милость? – Жиронд озадаченно вытаращил на меня глаза. – Зачем?
– Затем! – рявкнул я. – По приказу ее высочества принцессы Изабеллы.
– По приказу? – обер-надзиратель недоверчиво прищурился.
– Так точно…
– Ах ты стервь… – тюремщик резко отскочил на шаг, выхватил дубину и истошно заорал: – Измена, измена!
Нечто подобное я ожидал с самого начала миссии, поэтому оказался готов. Нет, в самом деле, постоянно везти просто не может.
С ладони бесшумно соскользнуло едва заметное пепельное облачко и в мгновение ока окутало обер-надзирателя.
Тот сразу же заполошно всплеснул руками, выронил дубину, смачно шлепнулся на задницу, утробно хрюкнул и судорожно задергал конечностями. Но его жизненный маркер просел всего процентов на десять.
Не став дожидаться, пока тюремщик придет в себя, я сильно ткнул его дагой в шею – тот сразу же одеревенел и опрокинулся на бок.
Система сработала как всегда мгновенно:
Второй удар я нанес прямо в висок, загнав клинок в череп почти по самую гарду – Жиронд сильно дернулся и замер без движения.
Последние изменения в игре полностью подтвердились.
Обер превышал меня по уровню почти в два раза, но удар в незащищенную критическую точку убил его наповал.
– Что и требовалось доказать, – удовлетворенно хмыкнул я и освободил тюремщика от связки ключей с кошельком.
Клацнул замок.
– Получилось! – Пачкун мигом вылетел из камеры и подобрал с пола дубину. – Теперь иди за мной.
– Стоять. Сначала помоги освободить моих.
– Ох, да… – Жюль досадливо поморщился и потрусил по коридору. – Сейчас…
Я на ходу открыл чат с соратниками.
– Вы как?
– Каком кверху… – отозвался сварливо адмирал. – Ты где?
– Почти на месте. Рядом с камерами есть кто?
– Хрен его знает, не вижу…
– Был один, – как всегда толково дополнила Санторина. – Но уже минут пять его не слышно и не видно. Ив, я так рада! Я знала, что ты нас не бросишь…
– Меньше текста, ждите…
К счастью, проход в крыло для «политических» оказался не заперт, но едва мы ступили на лестницу, в решетку тюрьмы громко замолотили.
– Жиронд, господин обер-надзиратель…
– Эта стервь нас обманула…
– Святая Мориона, заперто…
– Открывай, зараза, будем драть хором, пока не лопнешь…
– Ах ты сволота!
– Жопу на фрисландский крест порвем, курица…
– Беги за запасными ключами…
– Эх, навались…
Тюремщики орали как резаные и пытались выломать решетку, попутно грозя мне разнообразными половыми карами.
– Это вряд ли, салабоны, – я накинул на дверь мощный засов и припустил за Пачкуном.
Азазеллу и Санторину поместили в маленький тюремный отсек всего на две камеры. Только мы туда спустились, как в конце коридора поднялся с табурета громадный шкафообразный мужик с руками почти до колена и выпирающим из замасленной куртки брюхом.
– Это что за хрень?!! – как паровоз взревел он и рванул нам навстречу.
Но не добежал.
Пачкун небрежно махнул рукой, тюремщик споткнулся за свою же ногу, с грохотом рухнул на пол и без движения распластался на нем, как огромная лягушка. Судя по всему, Жюль применил тот же «Поцелуй вора», но гораздо выше уровнем, чем у меня.
Я сорвал с громадины ключи и бросился к камерам.
– Наконец-то… – недовольно буркнула Азазелла, осторожно выглядывая в коридор. – Чего так долго? Небось опять шашни крутила со своей полюбовницей…
Грязная, в какой-то драной ряднине и лохматая, она выглядела как настоящая ведьма. Впрочем, она таковой и была.
Послав Петровича в жопу, я освободил Санту.
