Сегодня было так свободно и просторно. Никаких столпотворений. Многие студенты отправились в близлежащие города по ту сторону гор. Часть преподавательского состава тоже удалились по своим делам, остальные сотрудники академии, видимо, трудились в катакомбах, стараясь успеть подготовить всё к следующему году обучения.
Я остановился подле одной картины, которая уже не раз цепляла мой взгляд. Рыцарь в белоснежных доспехах, восседающий на белом коне. Он возглавляет целую армию, что поддерживает его, возносят знамёна, впереди них огромная неприступная крепость. Все цвета этой картины столь тёмные, отражающие весь мрак этого мира. Армия окружена погибающей природой, увядающими деревьями. Само тёмно-серое небо, казалось бы, приняло свою участь. Но почему от сего рыцаря в белоснежных доспехах во все стороны исходит столь неземное прекрасное сияние? Я бы подумал, такое невозможно нарисовать.
Если бы Мика тоже оказалась в этом мире, уверен, пускай, конечно же, не роль воина, но человека, что так сияет, ей бы подошла больше всего!
— Сквайр, тебе что, здесь мёдом намазано? Я устал тебя тут встречать, — рядом прозвучал бухтящий голос Витуса.
Я не стал оборачиваться. Он встал возле меня.
— Чего-то ты вечно засматриваешься на картины, — Некромант сам продолжил свой монолог.
— Они удивительны даже привыкнув к магии, — выпалил я вслух свои мысли.
— Тем не менее склонны изображать события, которые никогда не происходили, и показывать тех, кого никогда не существовало, — закончил за меня Витус.
— Здесь тоже? — спросил я.
— Этой картины это не касается, — ответ Витуса удивил меня.
Я обернулся и посмотрел в его зелёные глаза.
— До чего мерзотные глаза, — сощурился и сказал Некромант.
— Кто на ней изображён? — сейчас Витус вёл себя иначе, я не мог сдержаться, чтобы не спросить.
— Воин, что некогда жил. Он назвался Светочем Каиура. Пускай он и враг академии, был желанной целью для любого чёрного рыцаря, но даже здесь в Чёрной Академии Диссании, где отсутствует само понятие «уважение», уважали этого воина, — после короткого рассказа Витуса мы оба предались молчанию, которое через некоторое время он сам и прервал, — Не советую спрашивать об этом за пределами академии.
— Почему? — тут же вопросил я.
— Мне не нужен слишком умный зомби, — можно ли было ожидать от него другой ответ?
— Почему ты так не ценишь саму жизнь? — не зная почему я это выпалил.
Витус промолчал, а затем перевёл разговор в иное русло:
— Тебе же понравилось бальзамировать с профессором Нагаем?
— Что?
— Я бы рекомендовал тебе взять с собой сегодня как инструменты, так и вещества, — его совет ввёл меня в ступор.
— Украсть?! — возмутился я.
— Сквайр… Прощай, Сквайр, — Витус развернулся и медленно, будто старый дед, побрёл по коридору.
Мне было пора отправляться ко всем к воротам академии.
Хоть с момента нашей встречи с жуткими подростками прошло несколько дней, я всё ещё не могла прийти в себя. Ни Верховной жрице Камилле, ни даже Аурелии я решила не рассказывать о случившемся. Хотелось просто выкинуть из головы, забыть. Ведь сегодня был день моего триумфа! С трудом сдерживая волнение я приводила себя в порядок и наносила макияж. Я должна была выглядеть великолепно как никогда прежде!
— Эмэру, тебя же с такой высоты всё равно никто не увидит. Точно нужно так стараться? — скучающим тоном спросила распластавшаяся на столе Курико.
— В самый важный для нас день? — я зло посмотрела на подругу, — Надо.
Курико вздохнула и перевернула голову на другой бок. Мальчики сидели на моей кровати и о чём-то болтали. Лишь в столь исключительный день я могла позволить им видеть такое таинство, как женщина, которая наносит макияж.
— И вообще, пора нам называть друг друга по имени, — пора было поднять эту тему.
— Что? Почему? — начала тараторить Курико, — Это как-то… — она не могла скрывать волнение, её очки тут же запотели, и она их протёрла.
— В этом мире и конкретно Аккарде другие правила приличия, иной этикет. Нам нужно с ним свыкаться и перестать звать друг друга по фамилии. Да избавиться уже от этих именных суффиксов, которыми мы лишь вводим всех местных в ступор, — пояснила я.
— Но Эмэру…
Я посмотрела на подругу таким взглядом, что она сумела даже превозмочь невозможное и дрожа произнесла:
— Но Мика… Разве мы не вернёмся домой уже вот-вот скоро?
— Очень на это надеюсь.
Я знала, что это неправда.
— Какие из особняков вам понравились больше всего? Думаю, скоро мы получим такой же. А может после сегодняшнего кто-то даже уступит свой! — я засмеялась.
Даже не дав кому-либо что-то сказать я мечтательно добавила:
— Может и земли свои достанутся… Кто бы мог подумать, что я могу получить свои владения!
— Как крестьянка что ли? — выдал очередную глупость Торио.
Я зыркнула на него, но потрудилась доходчиво объяснить:
— Торио. У дворян не только поместья в столице. Каждый из них имеет во владении собственные земли.
— Да? — его удивлённое восклицание выглядело тупее обычного.
— Иси… Торио, не позорься своими знаниями истории, — вмешался Кэнто, а заодно поправил себя, чему я была очень довольна.
