Но она помотала головой, продолжая смеяться, и алдар, оставив шаманку в покое, обратился ко мне:
— Ашити, что ты сделала, когда вошла? — спросил он, и я ощутила благодарность, потому что мы отошли от темы еды и неведомой Сурхэм.
— Я приветствовала тебя, — ответила я. — И пожелала доброго утра.
— И тебе милости Отца, — улыбнулся воин. — А как приветствуют мужчины? Тоже приседают?
Теперь улыбнулась я и постаралась отогнать внезапно возникшую картину, в которой глава ягиров приседал в изящном отточенном реверансе. Смешок подавить мне удалось лишь усилием воли, зато рядом затряслась с новой силой Ашит, разумеется, увидевшая вместе со мной представленное.
— Нет, — ответила я. — Мужчины кланяются.
— Покажи, — попросил Танияр.
Я встала с места, поднялся на ноги и алдар. Память легко подкинула мужское приветствие, и я продемонстрировала его воину. Он повторил за мной, и я отрицательно покачала головой. Подол платья не давал увидеть позицию ног, и Танияр попросту склонился, приложив ладонь к груди. Подернув подол, я снова изобразила почтительный поклон.
— Понял, — кивнул алдар.
И вновь он повторил, уже более похоже, но немного неуклюже. Я улыбнулась:
— Если еще поучишься, поклон выйдет изящным… — Танияр ответил вопросительным взглядом, и я поправилась: — Красивым. Это почтительный поклон, так приветствуют женщин и тех, кто выше по положению. Приветствуя равного, мужчины просто склоняют голову, — я показала и это. А затем не удержалась и полюбопытствовала: — Зачем тебе это, Танияр?
— Пусть здесь тебе будет что-то знакомо, — сказал он и вернулся за стол.
Ашит, уже успокоившаяся, некоторое время смотрела на воина, а после кивнула, одобрив его намерения.
— Повтори, как ты пожелала доброго утра, — попросил алдар и, выслушав, произнес: — Добратра, Ашити.
Вот теперь от смешка я не удержалась, однако издеваться не собиралась, потому повторила еще несколько раз, и Танияр произнес на моем языке:
— Доброго утра, Ашити.
— Доброго утра, Танияр, — улыбнулась я.
И мы, наконец, перешли к завтраку. Кто бы ни была эта Сурхэм, но приготовила она не только много, но и вкусно. После нашей еды у Ашит, я будто попала за изысканный стол, где имелось и нечто вроде нежного паштета, и мягкие булочки. Остальные блюда были мне незнакомы, но я и не сумела бы с ними перезнакомиться, потому что насытилась много раньше.
— Скажи Сурхэм, пусть соберет мне, что осталось, — сказала мать нашему гостеприимному хозяину.
— Да, вещая, — почтительно ответил Танияр.
— Уруш будет скучать, — вздохнула я, подумав, что мой маленький друг не дождется меня из нашей поездки.
— Я могу привезти его, — произнес алдар, и шаманка фыркнула:
— Что еще? Дочь забрал, турыма не дам.
— Как же ты будешь одна, мама? — спросила я, ощутив вину за то, оставляю ее.
— Хорошо буду, — ответила Ашит. — Со мной Отец. А ты помни, что я сказала.
— Да, мама, — кивнула я.
А после завтрака ягиры повезли мою названную мать домой. На дне повозки кроме ее мешка лежал еще несколько. В одном то, что собрала Сурхэм, оказавшаяся едва ли не старше шаманки, а во втором то, что вез Танияр вчера и добавил сегодня. И кроме съестного, там были и ткани, и новая обувь, и утварь.
— Баловство, — отмахнулась Ашит, но отказываться не стала. — Сгодится.
От нашего с Танияром сопровождения мать отказалась сама. И прежде, чем она покинула Иртэген, я повисла у нее на шее, не в силах сдержать нахлынувших чувств. Она была первым человеком, который встретился мне в Белом мире, заботилась обо мне, оберегала, учила и стала за прошедшие месяцы по-настоящему родной. И как бы я не жаждала перемен, расставаться оказалось тяжело.
— Хватит, дочка, — строго одернула меня мать. — Не к Отцу ухожу, домой к себе еду. Знаешь, где он. Захочешь, навестишь. Буду нужна, призовешь. А я тебя оттуда слушать буду.
— До встречи, мама, — вымученно улыбнулась я.
— Отец милостив, свидимся, — кивнула она. А уже сев в повозку, повторила в очередной раз: — Помни.
— Я запомнила, мама.
И повозка тронулась. Я смотрела ей вслед некоторое время, а потом ощутила, как алдар накрыл мои плечи ладонями.
— Саулов еще не пригнали, — сказал Танияр. — Но ирэ я могу обучить тебя и сейчас. Это просто.
— Ирэ просто?! — изумилась я.
— Просто, — пожал плечами воин. — Идем, покажу.
— Идем, — кивнула я и, заинтригованная, последовала за Танияром.
— Доброго утра, Ашити.
Открыв глаза, я некоторое время смотрела на склоненное надо мной лицо Танияра. Он протянул руку и убрал с глаз мешавшую прядку. Заметив, что мои глаза открыты, воин улыбнулся, и я улыбнулась в ответ:
— Доброго утра, Танияр.
А после пришло смущение и в голове всплыло очередное правило из прежней жизни. Натянув одеяло до глаз, я строго произнесла:
— Мужчина не должен заходить в спальню женщины, если она не приходится ему женой.
— А если женщину нужно разбудить, чтобы она не проспала возвращение табуна? — полюбопытствовал алдар.
Деловито помычав, я важно ответила:
— Об этом я ничего не помню.
