— Согласен, — Танияр широко улыбнулся. — Значит, останешься?
— Если мама разрешит, — пококетничала я. — Я — послушная дочь.
— Запретит, я поставлю себе дом рядом с вашим, тогда будем часто видеться, — ответил алдар, вновь вытянувшись на траве. — Вещая сама тебя ко мне отвезет, чтобы только убрался.
Рассмеявшись, я легла рядом с ним, заложила руки за голову и устремила взгляд к небу.
— И название созвездий скажешь, — добавила я и прикрыла глаза…
Ветер кружил вокруг меня. Он играл прядями огненно-рыжих волос, они падали мне на глаза, и я то и дело заправляла их за уши. Ветер не унимался. Он налетал на меня, приподнимал подол легкого платья, которое удивительно шло к моим глазам, вновь трепал волосы и гладил, гладил по щекам. И мне всё чудилось, что он шепчет: «Я рядом. Я везде буду рядом»…
Распахнув глаза, я некоторое время смотрела на потолок и пыталась понять, что же не так. И осознала — мне мягко. Точней, мне мягко лежать, совсем не так, как было на лежанке в доме матери. Завертев головой, я обнаружила кровать… кровать! Да, деревянную, но кровать, а не лежанку! А на ней перину, две пухлые мягкие подушки, одна из которых хранила след от моей головы, а еще одеяло. Не шкуры и покрывало, а всё то, что полагалось иметь на обычных кроватях!
Впрочем, шкура была, но на полу. Опустив ноги, я наступила на толстый чуть жестковатый мех и утонула в нем по щиколотку. А после внимательно оглядела комнату, в которой находилась, кажется, рассчитывая увидеть еще нечто такое, что могло бы потрясти меня, но… Кровать пока оставалась самым потрясающим предметом обстановки. Хотя…
Здесь был столик, который я смело могла бы назвать туалетным. И на нем стояло зеркало! Нет, не то, которое помнило мое сознание. Из белого металла, с отполированной и гладкой поверхностью, и все-таки это было зеркало. Сунув ноги в кейги, я прошла к столику, шаркая туфлями, не закрепленными на ногах шнурками, присела в узкое кресло всё из того же дерева и посмотрела в зеркало. Впервые за сто тридцать два дня.
Проведя ладонями по щекам, я подняла руки к голове и пригладила взлохмаченные волосы и замерла, разглядывая себя. Перед внутренним взором стояло воспоминание, где юная девушка с огненными волосами смотрит на свое отражение, и я сравнила себя с той девушкой. Любопытно, сколько лет разницы между нами? И я с пристрастием осмотрела себя в отполированной поверхности металлического зеркала.
Да, уже не та девочка. Молода, недурна собой, но юность осталась за спиной. Интересно, на что я ее потратила? Вряд ли провела в играх и забавах, хотя… Я же бегала с Урушем, быть может, это привычка из прошлого? Может, я прожила эти годы в беззаботной праздности? Фыркнув, я покачала головой. Вряд ли. Будь это так, то и сейчас я бы стремилась к похожему существованию, но мне хочется действия. И эта затея с законами… Раз я знаю законы моего прежнего дома, значит, имела к ним касательство, а это уже больше похоже на… государственную деятельность? Так кем же стала та рыжеволосая девочка, и что превратило ее в беловолосую женщину, глядевшую на меня из отражения?
Тряхнув волосами, я заставила себя отбросить вопросы без ответа. Возможно, я их узнаю, но не сейчас. И, скинув с плеч оцепенение, я опустила взгляд на столик. Здесь лежал костяной гребень, украшенный изящной резьбой. Полюбовавшись на него с минуту, я решительно запустила его в спутанные волосы.
И пока я причесывалась, мои мысли свернули на сегодняшнюю ночь. Кажется, я заснула на том холме. Помнила, как прикрыла глаза, а открыла их уже в доме. Выходит, Танияр принес меня, а я даже не проснулась.
— Надо же, — усмехнулась я.
После оглядела себя. Алдар снял с меня только кейги. Помятое платье выглядело удручающе. Все-таки жизнь с шаманкой сделала из меня дикарку в некотором роде. Я мало думала о том, как выгляжу в ее старой одежде, а сейчас ощутила раздражение. К мужчине хотелось выйти в более пристойном виде…
Интересно, что скажет мама, когда узнает, что я приняла предложение остаться в доме Танияра? Может я всё же поторопилась? В задумчивости постучав кончиками пальцев по столику, я решила прислушаться к Ашит, что бы она ни сказала. И в это мгновение дверь открылась.
— Мама! — охнула я и порывисто поднялась на ноги.
Ашит, невозмутимая, как обычно, полная достоинства и отдохнувшая, вошла ко мне, и я поспешила ей навстречу.
— Доброго утра, мама, — улыбнулась я, приобняв ее за плечи.
— Милостью Отца, — кивнула Ашит. — Мягко ль спалось?
Не поняв, сердится она или нет, я замешкалась с ответом. Шаманка усмехнулась и заняла мое место у зеркала. Она бросила короткий взгляд на свое отражение, затем повертела в руках гребень и указала на сундук:
— Открой. Для тебя готовил.
— Для меня? — я в удивлении приподняла брови.
— А для кого же еще? Не слепой, видел, что в моем старье ходишь. Позаботился. Открой, посмотри. И мне любопытно, — вдруг созналась мать и рассмеялась.
Не злится и не порицает — поняла я. И даже, кажется, уже знает, что я останусь…
