И чтобы не предаваться унынию и не тратить время впустую я продолжала сближаться с иртэгенцами, а вчера и вовсе проехалась с Юглусом и еще двумя ягирами до поселения, где жила Агыль, на родах сына которой я присутствовала. Захватив подарки, я отправилась в ее дом, чтобы посмотреть на малыша Ахтыра, пожелать ему доброго здоровья и передать благословение моей матери. Конечно, шаманка ничего не передавала, но ее имя должно было стать ключом к Ильду и его семье.
К этому времени слухи о пришлой уже давно добрались до поселения, в котором стоял нужный мне дом. Это было то поселение, которое мы проезжали первым, когда еще только направлялись в Иртэген. Тогда мы проехали мимо, и всё, что я услышала, это шум праздника лета, который отмечали люди, но теперь я желала въехать туда и осмотреться уже не из-под кулуза, не сквозь метель, а при свете летнего дня. Впрочем, не столько посмотреть, сколько показать себя, и маленький Ахтыр с родителями стали отличным поводом.
С этой же целью я уже договорилась с Ихсэн, моей первой подругой, отношения с которой продолжала выстраивать, посетить ее родню в другом поселении. А там и Сурхэм должна была отвезти меня к своей племяннице, которая жила по ту сторону реки, где также находились Зеленые земли. Пусть люди смотрят на меня, пусть слушают, пусть знакомятся не по слухам, а полагаются на свои глаза и уши. К тому же полезные связи могли найтись и там, где я их пока не искала. А после и Танияр познакомит меня с другими таганами.
Не стану рассказывать во всех подробностях, как прошла моя поездка к Агыль и Ильду. Но я успела пообщаться не только с ними, люди, как обычно тянулись ко мне, проявляя живое любопытство. Мы вновь обсудили мое появление на землях тагана, поразмышляли над моей принадлежностью к племени пагчи, потом вспоминали заповеди Белого Духа, поохали над моей дружбой с саулом и расстались вполне дружелюбно. Я увезла новый браслет, купленный у местного ювелира, и шкуру, которую подарил мне Ильд, как благодарность за помощь в родах и за привезенное благословение матери. Мои подарки тоже были приняты благосклонно. И, подводя итог, я признала свое посольство успешным.
Так что, несмотря на тоску по моему гостеприимному хозяину, я все-таки не скучала. Продолжала записывать впечатления и мысли, делала наброски реформ и предложений, которые могли бы внести улучшения в жизнь тагана и усилить его. Разумеется, я не спешила оглашать свои соображения, не обсуждала их даже с Юглусом или Сурхэм. И уж тем более не собиралась обговаривать с кааном и его матерью. Вот с Танияром хотела поделиться, но пока его рядом не было, и потому мои записи были в некотором роде баловством, которое, я надеялась, однажды станут планами для воплощения в жизнь.
А еще мне хотелось составить карту Зеленых земель и прилегающих территорий, а лучше еще и мировой атлас. Я поглядывала в угол у окна и видела в нем глобус, его там явно не хватало. Вообще кабинет казался мне пустым. В нем не хватало многого, что я считала необходимым, только взять эти предметы было негде. Мой взгляд скользил по стенам, задерживался на шкуре, и я поджимала губы. Хотелось внести улучшения. Ну, хотя бы иметь на стене портрет какого-нибудь государственного деятеля… алдара, например.
И с того момента, как мне пришла в голову эта мысль, она завладела моим сознанием. Наверное, тут была примешана и толика тщеславия. Мне вспомнились карикатурные портреты из дома каана, и хотелось показать, что такое настоящее искусство. Ну, хотя бы, что можно рисовать много лучше, чем это делал неизвестный мне художник. А я это точно делала лучше. Впрочем, унижать Селек видом более совершенного портрета я не желала, но для себя нарисовать хотелось.
У меня не было ни карандаша, ни красок, ни кистей, кроме той, которая предназначалась для письма, не было и холста или бумаги. Зато имелся запас чистых свитков и уголь, который я натаскала из очага. Почему нет? Попробовать стоило. И если бы не Илан со своими подарками, я бы уже впала в творческий экстаз, к которому стремилась моя душа. А потому, как только Сурхэм отправилась искать дарителя, чтобы вернуть ему подношения, я потерла руки и объявила пустоте:
— Приступим.
И, закусив кончика языка от особого тщания, я взяла в руки один из небольших кусочков угля и вызвала в памяти черты алдара. А затем уголь и свиток встретились… и расстались спустя несколько минут, когда первый набросок полетел на пол из-за неудачно нарисованной линии. Я подтянула к себе новый свертыш и продолжила ваять… марать… портить материал для письма, если уж быть до конца точной.
— Не то, — мотала я головой, и очередной набросок летел на пол. — Не то! — А спустя некоторое время и вовсе вскочила с места, потрясая над головой сжатыми кулаками: — Проклятье! — возопила я и заставила себя выдохнуть.
