— Хорошо, — кивнул воин и отступил, пропустив меня вперед.
Илан ждал. Не знаю, сколько он стоял неподалеку от дома, пытался ли войти или вызвать меня, об этом я не спросила. Но, увидев, что я направляюсь в его сторону, советник пошел навстречу. На лице его не было улыбки, скорей, он казался сосредоточенным.
— Милости Отца, Илан, — приветствовала я мужчину.
— И тебе Его милости, Ашити, — ответил советник.
Он бросил взгляд на ягира, стоявшего за моим плечом, я не стала нарушать обещания, данного воину, и потому заговорила первой:
— Ты ждал меня.
— Да, — кивнул Илан. — Я хотел поговорить.
— Говори.
Он снова посмотрел на воина, я тоже полуобернулась, но ягир не сдвинулся с места. Берик глядел на советника, кажется, даже не мигая. Если бы на меня так смотрели, я бы, наверное, почувствовала себя неуверенно, может, и вовсе испытала страх. Илан страха не ощутил, но раздражение прорвалось наружу передергиванием плеч и едва понятным ругательством, которое советник пробормотал себе под нос. Он повернулся спиной к ягиру, встав рядом со мной.
— Позволишь проводить тебя?
— Это ни к чему, — учтиво ответила я. — Мы можем говорить здесь.
Илан бросил на меня взгляд. Я не спешила нарушить воцарившегося молчания. Мне было, что сказать, но сначала хотелось услышать, о чем хочет говорить мой собеседник. И я поглядывала на него, ожидая, когда подберет слова или же решится открыть то, что занимает его. Но советник молчал, только поджимал губы, иногда едва заметно кривился, но так и не раскрыл рта. Коротко вздохнув, я обернулась к ягиру.
— Берик, мы отойдем, не следуй за нами. — Воин открыл рот, и я прижала ладонь к его груди: — Мы будем стоять в нескольких шагах от тебя. Я не уйду.
Чуть помедлив, ягир кивнул, и я отошла в сторону. Илан последовал за мной. Напряжение, владевшее им, заметно уменьшилось, однако сосредоточенность никуда не делась.
— Что ты хотел мне сказать? — заглянув ему в глаза, мягко спросила я.
— Ты видела цветы, которые я принес для тебя? — спросил советник.
— Да, Илан, — кивнула я. — Видела и просила Сурхэм вернуть тебе твои подарки.
Советник ответил хмурым взглядом.
— Почему?
— Потому что я не могу принять их, — пояснила я. — Не рви больше цветов, не губи их хрупкую жизнь. И украшений не надо. Ничего не надо, Илан.
— Я хотел порадовать…
— Серьги хороши, мне они понравились, — прервала я мужчину. — Но я никогда их не надену.
— Почему? Если они тебе понравились?
Я отошла еще на пару шагов, но обернулась и спросила:
— Зачем ты носишь мне подарки?
— Я хочу порадовать тебя…
Мотнув головой, я повторила:
— Зачем ты носишь мне подарки, Илан? Почему ты хочешь меня радовать?
— Ты одна…
— Я не одна, и ты это знаешь. И если я не грущу, то зачем тебе радовать меня?
— Потому что ты пришлась мне по сердцу, Ашити, — ответил советник и приблизился ко мне, но я отступила на шаг и отрицательно покачала головой. — Я не лгу! — воскликнул он с неожиданной горячностью. — Я знаю, ты думаешь, что это сестра подослала меня, но это не так.
Илан снова замолчал, а я продолжала ждать. Пусть выскажет всё, что хочет. Недоговоренность порождает желание продолжить разговор, дает надежду, а мне хотелось прекратить эти ухаживания раз и навсегда.
— Я давно наблюдаю за тобой, Ашити, — наконец, заговорил советник. — Еще с праздника лета. Ты иная… не такая, как все мы или люди в племенах. Не могу найти слов, — он опять покривился. — Не знаю, кто ты и откуда пришла, но ты иная. И вроде бы столько времени держалась особняком, пока рядом был алдар, но вот он уехал, и ты уже будто и не была чужой. Я вижу, как тебе улыбаются, как машут, как подходят, чтобы поговорить. Тебя внимательно слушают, а потом обсуждают то, что услышали от тебя. Ты нравишься людям, они тянутся к тебе, будто трава к солнцу. Ты… ты сияешь, Ашити. Я увидел это свет, и он продолжает слепить меня. Позволь мне показать себя, позволь стать тебе другом. Я не желаю тебе зла и прошу не гнать меня прочь. Ты увидишь, я могу заботиться о тебе не хуже Танияра. Не гони.
Ну, вот и высказался. Я отвела взор и усмехнулась. Мне вдруг пришла на ум Селек. Если он не лжет, и каанша заметила взгляды, которые бросал в мою сторону ее младший кузен, то могла использовать его втемную. Не подговаривала, но дала шанс сблизиться, надеясь, что Илан сможет меня увлечь. А может, и подговорила, так дав ему надежду. Если, конечно, советник не обладает актерским талантом, потому что выглядит искренним, стоит это признать. Но…
— Я не стану давать тебе надежду, — ответила я. — И не приму подарков, не дари мне ни цветов, ни украшений, ни нарядов, ни чего-либо еще. Я велю не принимать их.
— Хорошо, — кивнул советник. — Позволь быть просто другом.
— Танияру не понравится наша дружба, — сказала я, глядя ему в глаза. — Когда он вернется…
— Он не вернется, — мотнул головой Илан, и я подалась к нему:
— Что?
