И я снова закрыла глаза, чтобы услышать мелодию, и услышала ее. В шорохе травы, в аромате цветов, в касаниях ветра, в тихом стрекоте ночной птицы, в дыхании земли… Я внимала музыке, которую играла Жизнь, и тело мое потянулось за самыми невероятными нотами, что я когда-либо слышала. Меня неспешно несло в потоках бытия, и я не смела сопротивляться. Да у меня и не было даже мысли противиться, и я продолжала и продолжала свой танец, который никогда не смогу повторить, потому что невозможно повторить ускользающие секунды. Каждый шаг, каждый взмах рукой — это неповторимое мгновение, стежок в полотне Мироздания…
— Благодарю, дитя.
Я открыла глаза и обнаружила себя на прежнем месте, хоть и казалось, что меня унесло куда-то высоко-высоко, где живут только звезды. И Он стоял там же, но мне казалось, что я ощущаю Его теплое дыхание своей кожей, что смотрю в самую глубину Его бездонных глаз. Протяни руку и сможешь провести по прекрасному лицу кончиками пальцев и ощутить ту силу, которая наполняет Его. Но я не подняла руки, не осмелилась на святотатство. Не может рука смертного посягнуть на величие того, в чьих жилах течет вечность. И я склонила голову, счастливая уже тем, что смогла порадовать Его.
— Какую награду ты попросишь за свой танец, дитя?
— Награду? — удивилась я.
Разве можно требовать плату с Создателя? Разве можно дарить душу, скрывая в ней корысть?
— И потому я одарю тебя в ответ, — мягко ответил Он. — Чего ты желаешь, Ашити?
— Ты знаешь, — прошептала я, потупившись.
— Знаю, — Он улыбнулся и повел рукой: — Смотри…
Я устремила взор туда, куда указывал Белый Дух и… священные земли исчезли. Я стояла среди поселения. Это был не Иртэген, я точно знала, что никогда не бывала в этом месте. Взгляд скользил с дома на дом, ни на чем особо не останавливаясь, а затем слуха коснулось невесомое:
— Ступай…
И я послушно зашагала по улице спящего поселения, будто за руку ведомая чужой волей. Я не пыталась заглядывать в окна или узнать, что это за место, даже по сторонам перестала оглядываться. Только сердце все быстрей и быстрей стучало в моей груди, и ноги, словно стремясь нагнать его, шагали всё стремительней.
Путь привел меня к крепостной стене. Не задумываясь, я поддернула подол платья и начала подниматься по деревянной лестнице. Прошла мимо чужих ягиров. Они не повернули голов мне вслед, а я не обратила на них никакого внимания. Всё это было неважно: где, зачем, почему. Главным оставалось одно — Белый Дух выполнял мое самое заветное сейчас желание.
Наконец, я поднялась на самый верх и не ощутила усталости в ногах, дыхание мое не сбилось, только сердце продолжало свой безумный бег, но причиной тому было волнение. Остановившись, я огляделась и уже неспешно пошла по деревянному настилу, бесшумная и неприметная, словно тень. Мимо меня прошел еще один страж, но даже не скосил глаз, будто меня тут и не было. А может и вправду я сейчас была лишь призраком, отправленным увидеть…
— Танияр.
Он стоял там. Стоял и смотрел в ночную мглу. Поза алдара была расслабленной, но отчего-то казалось, что он далек от спокойствия. Даже пряди белых волос, которые ворошил ветер, время от времени кидая их в сосредоточенное лицо, Танияр оставлял без внимания. Он думал, и мысли моего воина были невеселы.
Я подошла к нему, остановилась за плечом и на миг залюбовалась статной фигурой алдара. Улыбнувшись, я шагнула ближе, прижала ладони к спине, живо ощутив тепло его тела, а после снова позвала:
— Танияр…
Он вздрогнул. Голова чуть повернулась, будто воин прислушивался, и я повторила в третий раз:
— Танияр.
— Ашити?
Алдар порывисто обернулся и… не увидел меня. Взор синих глаз метнулся вправо, потом влево, и Танияр нахмурился.
— Почудилось, — буркнул мой воин и вновь повернулся ко мне спиной.
Шагнув к нему, я накрыла широкие плечи ладонями, привстала на цыпочки и произнесла негромко:
— Возвращайся ко мне, Танияр. Я жду тебя.
— Моя душа с тобой, Ашити, — ответил он, глядя за крепостную стену.
— Возвращайся скорей, — шепнула я и, отойдя, повторила: — Возвращайся.
— Ашити! — алдар снова обернулся…
И я открыла глаза. Взгляд уперся в потолок в доме моей названной матери. Сев, я провела по лицу ладонью и недоверчиво огляделась.
— Неужто сон? — спросила я саму себя шепотом. — Кажется, сон.
Я вновь легла, закрыла глаза и вызвала в памяти каждое мгновение этого удивительного сна, казавшегося реальней любой из реальностей. Танцевала ли я для Белого Духа? Говорил ли он со мной? И показал ли мне Танияра, не спавшего в этот поздний час? И было ли это сном в полной мере, или же видение?
Поняв, что уже не усну, я покинула лежанку, потревожив этим Уруша. Он поднялся на лапы и посмотрел на меня. Улыбнулась ему, я похлопала себя по ноге и позвала своего маленького друга. Турым возражать не стал. Он скучал и по мне, и по нашим играм, а еще был на меня обижен за то, что долго не появлялась, и потому ворчал на меня некоторое время, даже клацнул зубами, когда я хотела его погладить. А потом, выдержав характер, смилостивился и позволил прикоснуться к себе. Так и помирились.
