…Рука тяжелеет, налившись усталостью, и словно острые иглы, судорога пронзает ее время от времени. Они отступают, разбирая за собой гати, ломая доски, выворачивая колья — и стук топоров перемежается тупыми ударами кованых болтов в доски… в щиты… А порой звук попадания — как в мешок земляного хлеба. И кто-то валится на доски или в грязь…
Берен поскальзывается, срывается с кочки и, взмахнув руками, шлепается в трясину, в стылую черную жижу…
Шлем и кольчуга тянут ко дну. Рвется под закоченевшими пальцами жалкая болотная травка, за которую он пытается цепляться. Даже умей он плавать…
— Руку! — сквозь грязь, залепившую глаза, он видит протянутую ладонь — узкую, как у девицы… Вцепляется в нее как клещ — и чувствует силу мужской ладони руки (два раза ладонь), что тянет его к мосткам…
Как его звали, этого эльфа? Он не запомнил…
Неужели я был так малодушен?
Память беспощадна. Был.
«Прости…» — шепчет Берен.
…Этого эльфа убили на следующий день; они даже не могли его похоронить — там, в трясине, остались его кости…
Шаг.
— Где они?! Где они, выродок?!! Тебе что, сучий потрох, твоя шкура не дорога? Оторвать еще кусочек?
Крик — и кровь стынет в жилах…
— Урагх, это нечестно! Ты уже второй раз лезешь, а я еще даже не подержался! А ну, пусти, пусти меня к ней!
— Нравится, беоринг? А уж ей-то смотри, как нравится! Ну, где они, твои друзья? Где твой хозяин, Барахир, где наследники этого вшивого княжества? Смотри, еще вся ночь и весь день впереди, а нас тут полсотни, твоя баба внакладе не останется, да и ты тоже! Говори! Говори сейчас, если не хочешь, чтобы я вот этой вот кочергой пришпарил ее промеж ног!
Невнятное бормотание.
— Что? Не разберу ни хрена — Фолдор, заткни ей пасть.
«Только не меня! Горлим, ради всего на свете — меня не выдавай!»
Да, так оно и было: он не подумал о других.
«Прости, Горлим… И ты, Эйлинель — прости…»
Шаг…
Он страшился этого видения, потому что знал — он окажется в Сарнадуине…
Там был колодец, как раз напротив коновязи, и в этот колодец они спускали кровь…
— А все почему? — разглагольствовал вожак над орками — человек, щербатый северянин. — Все через гордость твою паскудную. Всего-то и дела: сапог лизнуть, а? Вот ты, Карог, к примеру, отказался бы от моего сапога?
— А чего там… Сапог как сапог…
— Ну! И я говорю! И чего брезговать-то, после того как он уже столько раз по твоей морде погулял! Вы с ним теперь, можно сказать, родные братья, Беоринг.
…Смешно им было — чуть животы не надорвали.
Девятнадцать трупов — старики, бабы, детишки… Потеха.
