- Ну, книги, это громко сказано. Так, рассказы. Небольшие. Пишу для себя.
- А я-то думала - у нас тут восходящая звезда объявилась. Жаль. Если передумаешь, приноси.
- Ладно.
- А о чем пишешь? - Дэн.
- Да о разном. О любви, об отношениях. О художниках.
- Интересно! Я раньше стихами баловался. Могу прислать тебе ссылку, если хочешь.
- Давай, почитаю. Хотя стихи мне обычно не нравятся. Но некоторые обожаю, могу слушать снова и снова. Когда стихи - будто проза, и есть сюжет, включено время, и такие, знаешь, очень настоящие, прямые. Когда поражаешься тому, как точно переданы мысли, да еще и в рифму. Без сюсюканья и приторной слащавости. На фоне музыки вообще шикарно.
- Да, я такие тоже люблю! Ты, когда мои прочтешь, если говно, сразу так и скажи, ладно?
- Если тебе именно это интересно, я тебе и так могу ответить, дорогой, - Света.
- Я не с тобой разговариваю! И твое мнение меня не волнует.
- Ах, конечно, у нас же Саша - великая писательница, куда уж мне до нее.
Как же мне надоела эта стерва! Нет, неправильно выражаюсь, она - хуже, чем стерва.
- Да, я тебе, Дэн, скажу честно, что думаю. Но это будет лишь мнение. Важнее, как ты сам относишься к своему творчеству. Можешь ли создавать то, чем восхищаешься? Если да, найдутся и поклонники.
Игнорирую эту тварь.
- Да, ты права, - он улыбается мне. Остальные - Паша, Полина, Вика и Сергей - сидят в наушниках, выглядят работающими. - А что ты чувствуешь, когда пишешь?
Ну вот, опять. Что мне отвечать? Прямо хоть и вправду начинай писать.
- Ну, мне просто нравится это занятие. Интересно. И герои - они будто сами по себе, живые люди, а я за ними подглядываю по-тихому, - вспоминаю, что когда-то вычитала в одном интервью. Или слова Эдика? Черт, опять московское безобразие в голову лезет.
- А, забавно! Серьезно, неси рассказы, я с удовольствием прочитаю, только Светке не давай, кроме критики ничего не услышишь.
- Ай, как же мы боимся услышать правду! Нам бы одни сладкие дифирамбы. Нам бы только сюси-пуси, да, Дениска?
- Вот именно, правду! А не злобные придирки, хихиканье и ложь с целью опустить тебя ниже плинтуса. Критика-то разная бывает, моя дорогая. А тебе бы я вообще рот зашил.
- Я, между прочим, тебе не грублю.
- Да лучше бы ты грубила!
- Возьму на заметку, мой золотой.
Тварь. Дэн опять злится.
- Дэнис, я, если созрею, пришлю что-нибудь. Из раннего. Шучу. Если что-то новое получится написать, ты прочтешь первым.
- Договорились. Все, ушел в дизайн, вернусь нескоро.
Наушники и взгляд в монитор. Черные брови нахмурены. Серые облака делают свет сквозь жалюзи мягким, на контрасте с жесткими прутьями - в душе.
- Пока-пока, я тоже, - в пустоту.
Ухожу в музыку, пытаюсь успокоиться. И ведь Света почти ничего такого и не говорит. Но осадок отвратительный. Не важно, что было сказано, важно - ближе ли ты к облакам - после. ...Плюс моя ложь, плюс моя Москва. И как в таком состоянии творить? Пытаюсь представить интересный сюжет и образы для плакатов. Мысли разбредаются, как тараканы со стола, когда включаешь ночью свет на кухне. В шесть офис покидают Сергей, Дэн, Мышь, то есть Вика. Около семи уходят Паша с Полиной. Мы остаемся со Светкой одни. Сложно придумать что-нибудь похуже. Хотя, так, если не выиграю очередной раунд, не будет и свидетелей поражения. Зрители-то разбежались. Подходит ко мне с приклеенной к лицу улыбочкой.
- Ну, и что тут наша труженица рисует? Можно взглянуть?
Смотрит, не дожидаясь разрешения. Отвечать бесполезно. Не успеваю свернуть окна.
- Что ж, очень хорошо, так и оставь. Я серьезно. Отличная работа! Братишке понравится!
- Спасибо, дорогая, непременно последую твоему совету, - беру с нее пример, прибиваю гвоздями улыбку, чтобы не переменно, а намертво.
- Только слишком с ним не заигрывай.
- Ты о чем?
- Ты сама прекрасно знаешь, о чем я.
Чувствую, сейчас заплачу. Прикусываю язык, улыбка на месте. Прошу не отвлекать от работы.
К восьми, наконец, из шкафа появляется болотный плащ, мымра уходит. На прощание:
- Остаешься? Ну-ну.
- У меня еще много работы. А ты что-то тоже припозднилась.
- Я тут просто с мальчиком в кафе недалеко встречаюсь.
- Успехов.
