Улыбается. Заводит мотор.
- Так... а по поводу того, чтобы писать. Как у тебя с этим в школе было?
- Ужасно! Я терпеть не могла ни русский, ни литературу! В русском - эти ужасные непонятные правила и разборы слов и предложений! А потом, когда стала много читать, грамотность сама собой появилась. Я просто вижу, где нужны запятые и какие слова как писать, за редким исключением. И получается - к чему было изучать всю эту белибердистику? Не спорю, некоторые правила нужно знать, но их мало! Недавно прочитала один толковый учебник по русскому - так там все простым языком изложено, лишнего ничего почти нет, и, в принципе, вот и весь предмет. Смысл тратить на него десять лет, когда потом в любом случае "изученное" не помнишь и не применяешь, а пишешь нормально только благодаря литературе?
Горит красный. Обратный отсчет. Пятьдесят две. Пятьдесят одна...
- У меня та же история, - улыбается, - хорошие книги для грамотности - первое дело! Я даже как-то случайно смог в этом убедиться на обратном примере. Одно время увлекся чтением анекдотов в сети, а там же, прости господи, пишут кошмарно - с ошибками, опечатками, словом, жуть. И что ты думаешь? Очень скоро я искренне не знал, как пишется: "здача" или "сдача". И многие другие слова. Тогда я осознал, что со мной случилось страшное, стал вспоминать, что могло быть тому причиной, ну, и вычислил. Завязал с анекдотами, вернулся к книгам. И вскоре грамматический маразм полностью прошел.
Четырнадцать. Тринадцать...
- Ничего себе, как бывает! Интересный случайный эксперимент. Вот, а литературу я не любила, потому что не понимала, на кой черт писать сочинения и что в них, собственно, писать. Правда, мое первое мне очень нравилось, я там выдумала какой-то другой сюжет с литературными героями вместо того, чтобы придерживаться темы и быть стандартной, ну, и получила на орехи. Училка меня выставила посмешищем и перед классом озвучила то сочинение, включая свои неуместные комментарии. После этого я еле заставляла себя написать хоть строчку, а в старших классах просто переписывала готовые работы. Так что писатель из меня, как из запорожца машина, - улыбаюсь.
- Думаю, у тебя было отличное и оригинальное сочинение, - обожаю его улыбку, - но ведь в школах очень любят вырывать с корнем творческую мысль. Сборище попугаев, думающих так, как им сказали, и зазубривших предмет - вот предел мечтаний некоторых преподавателей. Хорошо, хоть не всех.
- К сожалению, ты снова прав.
У него звонит телефон. Город снова несется мимо.
- Привет, солнышко.
Столько нежности в голосе. Повезло ей. Интересно, какая она?
- Где-то минут через сорок.
- Конечно, мне интересно! Давай завтра вместе посмотрим. А как тот назывался - что-то там про сантиметры в секунду?
- А, точно, скорость падения лепестков Сакуры, теперь не забуду. Просто гениальная вещь! И текст, и все остальное.
Что-то знакомое... про сантиметры и секунды... что это?
- Целую. Пока-пока.
Не буду уводить его из семьи. Никогда. Смотрю в окно. Знакомые улицы скользят мимо. Скучают пьяницы у метро. Любимый грустный трек вырывается из динамиков.
- Здесь направо. Почти приехали, - стараюсь, чтобы голос не дрожал. - И, знаешь, так получилось, я остальным наврала немного. Они думают, что пишу рассказы. Так что не удивляйся, если услышишь что-то такое обо мне.
- Ладно. Я думаю, скоро все изменится.
- Что именно?
- Увидишь, - подмигивает.
Тормозим у моего дома. Благодарю. Прощаемся. Захлопываю дверцу. Захожу в парадную, не оборачиваясь. Замираю, прислонившись к двери. Сердце бьется как бешеное. Вспоминаю отрывки фраз, взгляды, смех, его лицо, силуэт, ночной город за окном, телефонный разговор. Его: "Не бывает, что ты очень хочешь чего-то, и при этом у тебя нет никаких шансов этого достичь. Неудача - настойчивости кот наплакал". Видимо, все же бывает. Интересно, что он думает обо мне? Наверное, ничего. Не должен, по крайней мере. Глупо улыбаюсь безвыходности ситуации. Будто прикоснулась к вечности, нашла понимание, но все - сквозь решетки, на ограниченное время, как сигнал светофора, а затем нас относит ветром в разные стороны вселенной, и остаются лишь воспоминания. И город за окном уже не игрушечный. А жесткий и чужой.
Долго не могу уснуть. Блуждаю где-то на грани сна, мечты и реальности. Интересно было бы читать об этом в какой-нибудь книге. А в жизни... Нет, просто нельзя быть таким идеальным. Все. Уйду в монастырь. И даже не в мужской.
Анжелика
