По ту сторону тьмы полностью

— Прошу. Позволь сказать то, о чем я думаю. — Когда я едва заметно киваю, мужчина продолжает говорить: — Мне не насрать на тебя, понимаешь? Осознаю, что я тебе не интересен, но это не значит, что я не забочусь о твоей безопасности. Я думал, что мы, по крайней мере, друзья, Джорджия. — Его голос повышается от волнения. — Я мог бы помочь. Я чертов коп, помнишь? — он стискивает зубы, прежде чем тяжело вздыхает и смягчается. — Я все понимаю. Правда. Понимаю, что твой бойфренд заботится о своем обществе и делает это довольно хорошо. Но все это серьезно. И я понимаю, почему ты не хочешь говорить со мной об этом ввиду его вовлеченности. — Он оглядывает другие припаркованные машины и засовывает руки в карманы. — Просто не хочу, чтобы ты попала в ужасную ситуацию. — Его глаза снова встречаются с моими. — Вот и все.

Устало вздыхаю.

— Я ценю твою заботу.

— Счастливого Рождества, Джорджия. — Он звучит подавленно, в нем слышится нотка поражения.

— Счастливого Рождества, Уэйд. — Отпираю машину, проскальзываю внутрь и закрываю дверь.

Жду, пока он не исчезнет из виду, затем делаю несколько глубоких вдохов, пристегиваю ремень безопасности и завожу машину. Но я не включаю передачу, вместо этого неподвижно сидя, пока слова Уэйда эхом отдаются в сознании.

«Ты никогда не задумывалась о том, что, возможно, он — причина бедствий, а не спаситель?».

Мой пульс безудержно бьется, ибо… есть вероятность, что он прав.

После инцидента с сэндвичем, ночи, когда прострелили шины, стрельбы в баре, а потом, когда загорелся мой дом, после этого он всегда появлялся.

«Прекрати», — мысленно ругаю я себя. Это на него не похоже.

— Он бы не сделал ничего подобного, — бормочу я про себя.

Но всю дорогу до дома Бронсона тихий голосок на задворках сознания шепчет: «А что, если он это подстраивал?».

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

ДЖОРДЖИЯ

Сегодня Анхела открыла закусочную специально для нас. Заведение было украшено всеми красными, зелеными, золотыми и серебряными цветами, какие только можно себе представить, что выглядит празднично и весело.

Мы с Бронсоном отвезли Abuela в закусочную Анхелы, и вчетвером приготовили то, что, как мне сказали, является традиционной едой в Noche Buena — канун Рождества. Причастность к семейной традиции вызывает в сердце неподдельную радость и улыбку, надолго запечатленную на моем лице. Это все, о чем я никогда и не мечтала, и даже больше.

Они позволили присоединиться к ним на кухне и посмотреть, как готовят жареную свинину, черную фасоль, рис, маниок, жареные сладкие бананы и салат. Анхела также приготовила boniatillo — сладкий картофельный пудинг.

— Но мы не поделились с тобой самым важным ингредиентом во всех рецептах, — признается Abuela, когда мы заканчиваем есть.

Оглядываюсь и замечаю, что Анхела и Бронсон борются с улыбками.

— Какой самый важный ингредиент?

Abuela наклоняется ко мне с улыбкой, подчеркивающей ее и без того обветренную и морщинистую кожу, и быстро щиплет меня за щеку.

— Amor. Любовь. Это самый важный ингредиент из всех имеющихся. Не забывай об этом.

***

Спустя несколько часов я выхожу из закусочной сытой и любимой.

Это первый канун Рождества, который я провела в настоящей семье, которая беззаветно заботится и уважает друг друга.

Сегодняшний вечер кажется особенным, словно он является началом новой страницы.

Мы направляемся к тому месту, где на пустой парковке стоит машина Бронсона, когда Анхела внезапно останавливается.

— Черт. Мне нужно вернуться. Кажется, я забыла положить boniatillo в холодильник. — Она качает головой. — А еще я должна убедиться, что все конфорки на плите выключены. Для верности.

Abuela отмахивается.

— Мы никуда не торопимся. На дворе Noche Buena, в конце концов.

Анхела поворачивается, чтобы вернуться в закусочную, а мы медленно приближаемся к «Мустангу» Бронсона. Abuela держится за мою руку, чтобы не упасть, а Бронсон ловит мой взгляд и подмигивает. Он отпирает машину, как раз, когда раздается визг шин, и я замираю. Что за чертовщина?

— Пригнитесь! — кричит Бронсон.

Машина громко ускоряется, и когда я поворачиваюсь, чтобы заслонить Abuela, она отталкивает меня с большей силой, чем я ожидала от женщины ее возраста. Теряю равновесие и падаю на землю как раз в тот момент, когда раздаются выстрелы.

Поворачиваюсь и вижу, как тело Abuela падает на землю, а по дороге летит пикап, темная тонировка на окнах которого не позволяет разглядеть, кто находится внутри.

— Бля-я-ядь! — Бронсон бежит за пикапом с пистолетом в руке.

Бросаюсь к Abuela.

— Боже мой! Боже мой!

От паники у меня трясутся руки, тогда как я смотрю лежащую на бетоне Abuela, которая истекает кровью. Вдалеке раздаются выстрелы, и я вздрагиваю, подтягивая женщину ближе, чтобы она легла ко мне на колени. Знаю, что даже если бы я попытаюсь надавить на другую пулевую рану на ее шее, это не принесет никакой пользы.

Из-за той, что попала в ее лоб.