Нажимаю кнопку на брелоке, дабы убедиться, что машина заперта, так как это местечко нервирует меня. И признаю, из уст человек, недавно взаимодействовавшего с мертвецами, это звучит странно. Но всё же…
Вновь чувствую на себе взгляд, и мурашки покрывают каждый дюйм моей кожи. Мне стоит огромных усилий удержаться от того, чтобы не потереть руки, но я упорно отказываюсь дать понять, что кто бы там ни был, достаёт меня.
Осторожно ступая по небольшой тропинке, ведущей в ограждённое поселение, я жду громкого мужского голоса, разразившегося требованиями, чтобы я убралась.
Однако ничего не было.
С телефоном, в котором инструкции, в одной руке, я чертовски надеюсь, что чернила для печати на записке, которую я настрочила, не будут размазаны моей потной ладонью.
Без каких-либо затруднений замечаю впереди дом, адрес которого чётко указан на почтовом ящике в конце подъездной дорожки.
Меня охватывает нервное возбуждение, когда я ступаю по тротуару и останавливаюсь у дома, расположенного напротив дома Деметрия. От волнения я замираю на месте, как будто интуитивно знаю: что-то вот-вот случится.
Отвернувшись от дома Деметрия, я осматриваю другой, расположенный через дорогу от его. На переднем дворе установлена табличка «
— Просто сделай это, — строго шепчу я себе. — Перейди дорогу и положи записку в почтовый ящик.
Я уже собираюсь это сделать, когда слышу:
— Доброе утро.
От испуга я подпрыгиваю.
Женщина лет так на двадцать старше меня стоит возле одной из машин, припаркованных на соседней подъездной дорожке. Разумеется, я даже не услышала, как она вышла из дома.
Она одета в тёмные брюки в сочетании с бледно-розовой блузкой и туфлях в тон.
—
В её выражении тела таится толика подозрения, но она вежливо улыбается.
— Спасибо. — Она колеблется, прежде чем добавить: — Люблю всё розовое.
— И я тоже. Увы, как видите, — указываю на свои волосы, — мне не дарована возможность облачаться в розовый ансамбль.
Ещё одна вежливая улыбка расцветает на её губах, прежде чем она склоняет голову набок:
— Могу я Вам чем-то помочь?
…и бросает беглый взгляд на дом позади меня.
Пытаюсь придумать причину, чтобы развеять её подозрения.
Проследив за её взглядом, я обратила внимание на табличку
Когда я пристальнее всматриваюсь, вижу надпись мелким шрифтом:
Святые угодники. Они действительно здесь
— Вообще-то я хочу купить дом, —
Женщина гримасничает, окидывая взглядом соседние дома. Ответ её сдержанный, и создаётся впечатление, что она скорее размышляет вслух, нежели отвечает.
— Банды делают для этого места больше, чем полиция когда-либо сможет. — Она замолкает и отводит взгляд, как будто сожалеет о том, что разгласила эту информацию.
Её ответ сбивает меня с толку:
— Что Вы имеете в виду?
Если до этого мне казалось, что она относится ко мне с подозрением, то теперь это ничто в сравнении с настоящим временем:
— Как, говорите, Вы узнали об этом объявлении о продаже дома?
Я и не знала. Но я, по крайней мере, достаточно благоразумна, чтобы не озвучивать это вслух. Она хитрая, однако я намерена не вестись на это.
— Просто колесила по окрестностям и решила посмотреть несколько домов без агента.
— Ага-а.
— Mamá!12 Нужна твоя помощь! — В его голосе слышится любовь; черты лица и смуглая кожа напоминают мамины. Придерживая ногой приоткрытую дверь, он держит край галстука и робко улыбается. — Всё ещё не могу сделать его идеальным, как у тебя.
— Иду-иду. Мне просто нужно было взять свой свитер из машины. — Она лезет внутрь машины, чтобы взять предмет одежды, перед тем как захлопнуть дверь.
Нерешительно взглянув в мою сторону, она направляется к дому.
— Тебе следует попрактиковаться в завязывании галстуков, поскольку меня всегда рядом не будет, знаешь ли? — говорит она своему сыну. В её голосе много любви и юмора.
— Конечно, будешь. — Его улыбка становится шире, как только она подходит к двери, и он открывает её шире, чтобы она могла пройти. — Тебе придётся жить вечность, чтобы держать меня в узде. — Она шлёпает его, и он смеётся, пока дверь постепенно не закрывается с тихим щелчком.