– Нужно закончить дело, любимый, – мягко сказала Джессика.
– Джесс, что здесь происходит?…
Все вокруг казалось туманным и призрачным, смятение и тревога росли в душе с каждой секундой, но Сэм старался им не поддаваться. Только что здесь был суд, полный зал людей, шум, разговоры. Все ждали решения. Или нет? Может быть, не было всего этого, и это все игры его воспаленного разума? Как иначе объяснить то, что происходит сейчас?
– Останься, закончи дело, и ты увидишь, все вернется на свои места, – словно отвечая его мыслям, спокойно сказал Брэйди.
Что-то странное было во всем этом, подозрительное, настораживающее и очень тревожное.
– Вы должны вытащить меня, – тон Теодора был жестким и требовательным.
Сэм посмотрел Брэйди в глаза, пытаясь понять смысл сказанного, затем ответил Теодору:
– Я принял решение, мистер Суонсон. Я не защищаю виновных.
– Милый, – еще мягче сказала Джессика. – Все, кого ты защищал, были виновны.
Ее слова, произнесенные таким ласковым и любящим тоном, накрыли его, словно каменной плитой.
– Нет. Этого не может быть…
– Но это так. И ты был лучшим в своем деле. Ты адвокат от Бога, – сказал Брэйди.
Сэм молчал несколько секунд, раздумывая и не веря.
– Нет, я защищаю невиновных, я думал, ты тоже…
Джессика шагнула ему навстречу, протянула руку и хотела коснуться, но он отшатнулся от нее. От руки веяло странным, цепенящим холодом.
– Сэм, дорогой, все наладится. Тебе просто надо закончить этот процесс, и ты увидишь, все пойдет, как и раньше, лучше некуда. Мы будем вместе. Я во всем тебя поддержу, и мы будем счастливы.
– Ты не Джессика… – вглядываясь в нее, произнес Сэм. Внутри все похолодело. На душе было очень тяжело и больно, но Сэм был уверен в том, что он прав. – Я не знаю, кто ты, но я должен защитить людей от тебя.
Зал медленно и плавно темнел, стены будто стекали вниз водой, открывая неровные черные валуны. Вокруг становилось все холоднее и холоднее. Сэм вдруг почувствовал, как силы оставляют его.
– Ты хочешь спасать людей, как твой брат? Но он ушел, его здесь нет, – прозвучал тонкий голос Эмили. И она двинулась прямо на Сэма. Он хотел отойти, отстраниться от нее, но не смог. Как в страшном сне, он просто не мог пошевелиться, руки и ноги будто стали невыносимо тяжелыми. И ощутив сильную давящую боль в левой ступне, Сэм вдруг удивился, как он мог о ней забыть. Оказывается, она болела все это время.
Эмили подходила все ближе и, когда она оказалась совсем рядом, ехидно смотря Сэму прямо в лицо, глаза ее сверкнули красным, нечеловеческим огоньком.
– Ты тварь, – сквозь зубы процедил Сэм, – Где Дин? Куда ты его дела?
– Его здесь нет и не было, Сэм. Он – плод твоего воображения.
– Ты врешь, – Сэм держался из последних сил.
И пол, и стены зала суда уже полностью изменились. Сэм стоял на черном каменном скользком от воды камне.
Фигуры обступили его со всех сторон, и Эмили протянула к нему свои руки.
Голова болела так, что в глазах все потемнело. Тело казалось тяжёлым, как свинец, и отказывалось подчиняться. Промозглый, мокрый холод усилился и заставлял дрожать. Еле шевелясь, Сэм попытался сделать шаг назад и не смог. Левую ногу при движении прострелила острая боль. Она уже совсем не слушалась, и Сэм волок её по земле. Ничего не видя перед собой в сгустившейся темноте, он махнул рукой, пытаясь найти опору, ухватиться за что-то, но вокруг была пустота. Он потерял равновесие и упал. Ударился сильно, больно – ни руки, ни ноги не помогли ему смягчить падение. В темноте перед глазами замелькали красные пятна. Сознание оставляло его, превращая все вокруг в чёрное расплывчатое нечто, и, уже отключаясь, он услышал невнятный далекий голос, который что-то беспокойно спрашивал, ждал какого-то ответа, но Сэм не смог разобрать ни слова.
Ясное утро. Конец марта. Времени около 6 утра. Белое солнце только взошло. Сейчас оно совсем не греет, но светит так сильно, что, кажется, будто пронизывает насквозь. Воздух совсем прозрачен и чист. Пахнет утренней прохладой, свежестью, талой водой и пробуждением. Вокруг все безмолвно и тихо, словно затаилось, и внемлет только белому холодному свету.
Улицы совсем еще пусты. Самое время сгрузить в багажник все оружие, пока никто не видит и не слышит, и выдвигаться в путь, пока не стали задавать лишних вопросов. Люди вокруг и так уже начали подозревать что-то, косятся, оглядываются. Остановился тут, мол, дикий, нелюдимый, вечно грязный, потрепанный, выходит из номера только ночью. Кто он такой? Преступник? Беглый? Может, убийца? Короче, надо отсюда сматывать. К тому же, походу, дело в самом разгаре. Он нашел, что искал столько времени, и теперь пора в путь.
