Всю дорогу от Иллинойса они слушали и подпевали солисту AC/DC, затерев кассетные пленки до дыр, и теперь через открытую дверь Сэм слышал, как Дин кривляется и напевает высокие нотки, шагая по дорожке к отелю.
Да, день был действительно хороший.
Сэм вышел из машины и, захлопнув дверь, огляделся вокруг. Небольшие симпатичные домики разных пастельных цветов выстроились в ряд по обеим сторонам тихой безлюдной улочки.
Лэйклоун Плэйс, 156, прочитал Сэм на одном из домов.
Почти у каждого из них, как и во всем Миддлтоне, на газоне или у крыльца красовались огромные тыквенные головы. Вдоль дороги по всей улице возвышались громадные липы и клены и, несмотря на то, что они были редко посажены, их длинные сучковатые ветви, еще сохранившие пышную листву, все же сплетались между собой, отбрасывая на здания и дорогу яркие сетчатые тени. Блики осеннего солнца играли в темных окнах домишек, добавляя улице еще больше света.
Легкий прохладный ветерок доносил до Сэма запах листьев и, кажется, свежеиспеченного печенья (есть вдруг захотелось просто страшно), смешанный с еще одним, совершенно особенным запахом осенней озерной воды – побережье Мендоты было совсем близко, за домами, метрах в 300 отсюда. Говард Стрит же –место последнего происшествия, – согласно картам, должна была находиться в квартале от отеля и идти перпендикулярно Лэйклоун Плэйс. Вытащив дорожный атлас из машины, Сэм нашел нужную карту и попытался по ней обнаружить свое местоположение и сориентироваться.
Голос Дина издалека отвлек его. Он вновь что-то жевал, набив полный рот.
– Эй, чувак, пошли обживаться! Название, конечно, слишком пафосное и не имеет ничего общего с нашей скромной каморкой, – он, шаркая и, как ребенок, увлеченно подбрасывая ногами шуршащие листья, приблизился к машине, собираясь залезть в багажник. – Зато хозяйка, м-м! И какое печенье пече-е-ет….– Дин, дожевывая, видимо, то самое печенье, мечтательно закатил глаза.
Забрав сумки, они дружно прошли к крыльцу дома.
Заходя в холл отеля, Дин кивнул мило улыбающейся симпатичной женщине за стойкой:
– Это мой брат.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровался тот.
– Добрый день. Я – Мэри Олтеркот.
– Очень приятно, – улыбнулся Сэм, и она улыбнулась в ответ.
– Если возникнут какие-то сложности или вопросы в номере, вы можете обратиться ко мне.
– Спасибо, мисс.
И, ненадолго задержавшись, он отошел и остановился у лестницы, ведущей на второй этаж, к номерам.
Дин обольстительно улыбнулся и подмигнул ей:
– Потрясающее печенье, – сообщил он, облокачиваясь на стойку и заигрывающе оглядывая ее с ног до головы.
– А, ну спасибо, – с улыбкой приподняв бровь, ответила она. – Угощайтесь еще.
– С удовольствием, – сказал Дин, направляясь на второй этаж за Сэмом, который уже скрылся в следующем пролете.
***
Номер, в котором они разместились, был очень маленьким и скромным, но при этом донельзя чистым, спасибо хозяйке. В таких чистых комнатах парням жить приходилось крайне редко, практически никогда. Обычно в номерах пахло плесенью и сыростью, слой пыли толщиной с палец покрывал все поверхности дышащей на ладан мебели, и состояние желтых, свалявшихся простыней оставляло желать лучшего. Но на большее рассчитывать не приходилось, поскольку зачастую в запасе месяцами не имелось и 50 долларов. Средства на краденых кредитках или выигранные в покер в баре тоже имели свойство заканчиваться, и, когда деньги совсем иссякали, а по воле судьбы найти их было совершенно негде, приходилось ночевать и на обочине дороги, в Импале, скрючившись в три погибели на сиденье с валиком из одежды под головой, и всю ночь не имея возможности выпрямить затекающие конечности. Поэтому сейчас такому подарку судьбы за столь маленькую плату оба были несказанно рады. Сегодня они разместились в отеле за счет некоего Джозефа Роуэншнайдера (на его кредитке как раз оставались еще какие-то деньги), и Дин снял двухместный номер, представившись его именем.
Несмотря на то, что комната выглядела очень скромно и довольно простенько, в ней все было выполнено со вкусом и в одном тоне – спокойном бордовом разных оттенков – покрывала, занавески, обои и даже небольшой и очень старенький коврик на полу.
Из мебели здесь имелись две кровати, стоящие параллельно друг другу, между ними тумбочка с небольшой лампой в абажуре, стол у окна рядом с небольшим доисторическим шкафом и один стул.
Также в комнате была своя уборная вместе с душевой.
– Кто платит, тот первый в душ! – едва зайдя в комнату, Дин тут же бросил свою сумку на пол у входа, загородив проход Сэму, и скрылся за дверью в ванной.
– Платил бедолага Джозеф… Придурок, – тихо пробормотал тот.
– Я все слышал, засранец, – и тут же в ванной включилась вода во весь напор.
До слуха донеслось «О-о-у е-е-е».
«Отлично. Значит, даже горячая вода есть», – сделал вывод Сэм.
Приняв душ, Дин сразу направился в местную забегаловку на соседней улице сделать заказ на двоих, не теряя времени, – работа не могла ждать. Сэм обещал присоединиться сразу после того, как тоже немного освежится.
