— Говорила, говорила, — завуч довольно потер ладони. — Только она тебя отпрашивала на понедельник-вторник. А ты еще и в среду с первого урока ушел, так? — Аркадий Петрович принялся загибать пальцы. — В четверг вообще не пришел. Правильно? А у вас, между прочим, как раз четвертные контрольные идут. А с успеваемостью у нас, Денис, не очень. Ведь не очень? Что молчишь-то?
— Не очень, — безразличным голосом согласился парень.
— А на прошлой неделе ты тоже два дня пропустил. Было такое?
— Было, — подтвердил Денис.
— Мало того, — вовсю продолжал Аркадий Петрович, — в прошлый понедельник ты умудрился еще и стекло в столовой разбить. Пришлось твоему дяде платить. Что дальше? Может быть, ты вообще в школу ходить перестанешь, а?
— Может быть, — не задумываясь, согласился Денис, который не слишком-то вслушивался в отповедь завуча.
— Что? — возмутился Аркадий Петрович. — Ты еще и издеваешься?!
Денис промолчал. Да и что тут можно было сказать?
— Хорошо! — разбушевался завуч. — Завтра же чтобы родители были в школе!
Денис, не удержавшись, улыбнулся.
— Это так смешно? — совсем вскипел Аркадий Петрович.
— Просто они в командировке, — пояснил Денис. — Они геологи. И вернутся только к лету.
— Ладно. Но с кем-то же ты живешь? Пусть дядя твой придет, который деньги платил!
— Дядя Олег в Москве до следующей недели, — помолчав немного, Денис добавил. — По делам издательства.
Аркадий Петрович слегка поумерил ярость.
— Тогда я поговорю с ним, как только он приедет. А сейчас напишу для него записку, пусть распишется, когда прочитает. Потом покажешь мне.
— У нас есть телефон, — вздохнул Денис. — Можете позвонить.
— Знаю я ваши телефоны, — скривился завуч. — Когда надо, до провинившихся никогда не дозвонишься!
— Тогда пишите, — пожал плечами Леонов.
Аркадий Петрович достал из кармана пиджака позолоченную ручку и, вынув из шкафчика чистый лист бумаги, принялся что-то строчить.
Денис с отсутствующим видом смотрел в окно. Затем, не удержавшись, попытался разобрать, что там пишет завуч. И вздрогнул: на секунду ему показалось, что из-под ручки выползают проклятые иероглифы Зазеркалья. Он зажмурился и встряхнул головой: нет, просто у Аркадия Петровича был на редкость корявый почерк.
— Вот, держи, — завуч протянул листок Леонову. — Чтобы на следующей неделе здесь расписался дядя. И, конечно, чтобы пришел ко мне. Я тебя еще выведу на чистую воду!
Денис кивнул, мечтая как можно быстрее отделаться от общества зловредного завуча. Да и тому, похоже, надоело продолжать нравоучения. Хотя обычно если кто-то и попадал к нему в кабинет, то выходил оттуда не раньше чем через полчаса.
— Все, ступай на занятия, — Аркадий Петрович махнул в сторону двери. — И смотри у меня, чтобы больше ни одного пропуска!
Денис тут же выскользнул из кабинета, не дожидаясь теплых прощаний. Орк поджидал его возле главного стенда.
— Ну, что? — с улыбкой спросил он. — Как разговор?
— Дядю в школу вызывают, — буркнул Денис.
— Ничего страшного, — успокоил друга Орковский. — Не ты первый, не ты последний.
— Я и не боюсь, — уныло произнес Денис. — Меня сейчас больше другое беспокоит — отражение.
Антон посерьезнел:
— Что правда, то правда, — согласился он, — с двойником тебе гораздо меньше Юрки повезло.
— В том-то и дело, — кивнул Леонов. — Если его отражение хотя бы в больнице лежит, то мое гуляет на свободе. Даже боюсь представить, что оно может учудить!
— По крайней мере, убивать тебя оно не должно, — задумчиво проговорил Орковский. — Помнишь, как у Хранителя: «Второй зависит от первого, но и первый не может без второго»?
— Но отражение постарается запихнуть меня в зеркало!
— А вот здесь-то мы и должны действовать! — заявил Антон. — Надо засунуть и его, и Юркиного двойника обратно в Зазеркалье и не дать им вернуться.
— Само собой, только как это сделать? — печально вздохнул Денис. — Ладно, пошли домой. Надо срочно предупредить Спринтера и Шишкина.
— Представляю, как на все это отреагирует завуч, — рассмеялся Антон.
Денис тоже невольно улыбнулся: только что Аркадий Петрович распекал Леонова за плохую посещаемость, а он тут же, как ни в чем не бывало, уходит домой с трех уроков!
Погода была просто отличная: ярко сияло солнце, играя веселыми солнечными зайчиками в подсыхающих лужицах, дул теплый ветерок, а птицы голосили так радостно и задорно, что Денис даже поморщился. Черт побери, как же разнилось все это солнечное великолепие с одолевавшими его мрачными мыслями! Леонов хмуро покосился на чистое, безмятежно голубое небо.
«M-да, это только в книгах да в фильмах так, — угрюмо думал он, — плохое настроение у героя, и сразу же: буря бушует, дождь как из ведра, ураган деревья с корнем вырывает. А у меня…» — он снова вздохнул.
Орковский же, наоборот, вовсю наслаждался весной: широко улыбался, подставлял лицо теплому ветерку и, вообще, чувствовал себя просто замечательно.
«Еще бы ему не радоваться, — продолжал растравлять раны Денис. — С ним-то все в порядке. Как отражался, так и отражается. Никто за ним не охотится из Зазеркалья. Представляю, как бы Орк запрыгал, если б обнаружилось, что его двойник где-нибудь поблизости».