– Вот что я нашел у себя дома, – Денис вытащил из пакета свиток пергамента и развернул. Несколько секунд друзья молча изучали его.
– М-да, – наконец, выдал Спринтер. – Бред какой-то. Ничего непонятно.
Шишкин согласно замычал, а Орк задумчиво пожевал губами:
– Не скажи. То, что с нами происходит, – это наверняка и есть то самое «искажение», которое мы должны прекратить. Иначе, грубо говоря, всем крышка.
– Всем – это кому? – вопросительно поднял брови Спринтер.
– Уж вам троим точно, – «успокоил» его Орковский. – Ведь это все с вами происходит.
Спринтер хотел было возразить, но Орк продолжал:
– Дальше: после постскриптума явно идут подсказки. Первая говорит или о том, что мы должны что-то вспомнить, или… или о том, что можно бороться с этой мистикой воспоминаниями. Хотя тут возможны разные варианты. Из второй понятно, что начало всей этой чертовщине положило какое-то разрушение. Какое – непонятно. А вот с «подобными» не совсем ясно. То ли нужно найти нечто подобное, но не уничтоженное… Нет, тут можно до бесконечности гадать. Ну, и третье – это пояснение самого письма, «для тупых», так сказать. Дескать, если не успокоите «искажение», оно само успокоится, но при этом всем крышка.
– Гм… А что за «приглашение в лабиринт»? – поинтересовался Т‑300.
– Вот это действительно непонятно, – пожал плечами Орковский. – Как и подпись – «Хранитель».
– А в ней-то что непонятного? – удивился Шишкин.
– Непонятно, что он хранит. Не для красоты же он так назвался, – спокойно пояснил Орковский. – Если бы мы знали… Может, тогда стало бы понятно, в чем вообще дело.
– А что с моим сном? – в свою очередь поинтересовался Денис.
Надо признать, логика Орковского произвела на него впечатление. Нет, он, конечно, и сам почти все понимал. Но одно дело смутно понимать, и совсем другое – облечь мысли в доступную словесную форму. Так что Антон был им очень и очень полезен, даже несмотря на то, что с ним самим ничего такого не происходило.
– Со сном? – Орковский задумался. – Мне почему-то кажется, что тот, кто с тобой во сне общался, и есть этот самый Хранитель или, по крайней мере, связан с ним.
– Это понятно, – согласился Денис. – Но что значат его слова? «Вторые», «первые»… Опять какой-то лабиринт… Сдается мне, что вторые – это двойники. Недаром же я своего во сне видел. Первые – это мы сами. И вторые хотят занять наше место – то есть уничтожить нас или куда-то деть…
– Точно! – воскликнул Шишкин. – Наверняка мои псевдородители – это двойники настоящих. А настоящие где-нибудь спрятаны.
– Или убиты, – бесстрастно добавил Спринтер.
Шишкин заметно побледнел.
– Не думаю, – тут же успокоил его Орковский. – Денис все правильно говорит. Помнишь, Хранитель (будем считать, что во сне был именно он) сказал: «Если хочешь остаться первым…» Так что, скорее всего, они просто стали «вторыми». А раз двойники заняли их место, то наверняка их можно обратно «поменять».
– Ладно, ребята, – Спринтер нахмурился, – это все, конечно, хорошо. Но как в вашу теорию попадают мои призраки? Может, со мной вообще что-то левое происходит? Ведь и писем я никаких не получал, и никто мне не звонил. А у вас все именно со стихов началось.
– Для теории пока слишком мало информации, – ответил Орковский, сделав пару глотков кофе. – У нас пока вообще много необъяснимых странностей остается: кто, положим, Денису ночью в коридоре почудился? Или потеря Юркой отражения… Хотя здесь, мне кажется, все дело в том, что его готов заменить двойник. То есть Юрка уже не так твердо держится в нашем мире и поэтому перестал отражаться. А твои призраки… Точно не могу сказать, но думаю, что для нашего Зареченска это было бы слишком – сразу два мутных дела. Так что, скорее всего, ты тоже каким-то боком привязан к этой истории.
– Слушайте, ребята, – Спринтер придвинулся ближе к столу, – как вы думаете, почему это происходит именно с нами?
– Ну, должно же это с кем-то происходить? – философски пожал плечами Т‑300. – Почему бы и не с нами?
– Вот как? – скептически хмыкнул Спринтер. – И при этом мы так удачно знаем друг друга? Да вероятность того, что подобная ерунда произошла бы именно с нами тремя, почти нулевая!
– Это, конечно, тоже вопрос, – согласился Денис. – Может быть…
– Стоп! – вскинулся Орковский. – Помните фразу: «Память поможет победить искажение», или как ее там… Может, с вами тремя все-таки что-то случилось в прошлом? Нечто странное…
– Ну, с нами чего только не происходило, – развел руками Т‑300. – Всего и не упомнить. И ничего мистического лично я не припоминаю.
– Верно, – согласился Спринтер. – Разве что это сторож того завода с кранами, помните? Но он-то уж точно не походил на волшебника. Он бы скорее солью по нам пальнул.
– Пальнул бы, – саркастически хмыкнул Орковский, – если б мы не сбежали…
– Да ладно вам, – отмахнулся Денис, – не до сторожа сейчас. Кроме этого злосчастного завода никто ничего не помнит? Лично мне на ум тоже ничего мистического не приходит.
– Что ж, значит, будем вспоминать, – подвел неутешительный итог Антон. – Вроде больше мы ничего не упустили в этом послании?
