– Ломакина! – нахохлился Тёмыч, чуя опасность от прямолинейности Светы.
– Уже два года как нет – ты друзьям больше времени уделяй, может, запомнишь наконец! – Сказанное сквозь смех не воспринималось как упрек, но Тёмыч мысленно поставил галочку в графу «чаще бывать с друзьями».
– Честно говоря, там не только пассии, но и я хорош был!
– Одно из другого вытекает: нормальные не клюют на твои эмоциональные американские горки и бесконечный кутеж. Так что, я надеюсь, разума вот тут, – Света постучала пальцем по голове Тёмыча, – прибавилось, а не только циферки сменились в графе «возраст». Ну или меня ждет о-о-очень веселое знакомство!
– Не знал бы тебя – подумал бы, что ревнуешь.
Света протянула бармену пустой стакан, тут же схватила новый и повернулась к Тёмычу вполоборота. В мигающем разноцветном свете ее глаза казались налитыми грустью, словно тяжелыми слезами. В любой другой день Тёмыч докопался бы до сути, но сегодня был его праздник, и омрачать его проблемами – даже дружескими – не хотелось.
– А ты все не теряешь надежду со мной замутить? – усмехнулась Света. – Даже после стольких лет дружбы?
– Между парнем и девушкой… – начал было Тёмыч, но Света поморщилась и отмахнулась, как от назойливого комара в темноте:
– Не продолжай. Не хочу знать, что все мои друзья-парни втайне мечтают меня трахнуть. Отвратительно.
– Ну ты же всему потоку нравилась, Свет, тут уж извини…
– А потом замуж вышла! Я столько лет была замужней дамой, что со мной только дружить и получалось.
– Кого когда останавливал муж, я тебя умоляю! Варя тоже была замужем до меня.
– И когда ты говоришь «до», ты имеешь в виду и «во время», да? – Музыка на мгновение запнулась, переключаясь на разогревочный сет. Света качала головой, глядя на Тёмыча с такой откровенной жалостью, что он кожей ощущал мерзкие липкие щупальца этого чувства. – Не был бы ты моим другом…
– Мы бы замутили? – попытался перевести все в шутку Тёмыч, но взгляд Светы лишь потемнел.
– Да я же знаю все о твоих похождениях, отношениях, гадких подробностях… Никогда, Тёмыч, даже не мечтай. Тебе-другу я многое могу простить: дружба – она такая… лояльнее, что ли. Но встречаться с тобой, зная все то, что моя память хранит, – это совсем другое, тут бы я тебя близко к себе не подпустила.
– Отличное поздравление с днем рождения, Свет, спасибо! – Тёмыч чуть насупился, слегка переигрывая свое расстройство.
– Зато от души, – засмеялась Света. – Прости, но ты сам завел этот разговор. Я вижу, как ты выбираешь девушек, как ведешь себя в отношениях. Я на такие приключения уже не способна. Тем более после почти святого Димки.
– Так чего ты с ним развелась тогда?
– Потому что мы стали больше друзьями, чем мужем и женой. К сожалению. Не делай так. – Света резко чмокнула Тёмыча в щеку и шмыгнула в толпу.
Почему все его тусовки превращались в душевный эксгибиционизм то его самого, то гостей – понять невозможно, но Тёмыч старался задвинуть слова Светы в своей голове подальше. Они скребли сразу несколькими неприятными вопросами: насколько он плох как парень? А как друг? И в порядке ли Света, потому как глаза да интонации будто твердили об обратном?
– Хей-хей-хей, всем привет!
Зал огромным живым организмом переместился к сцене, отозвался разношерстным гулом на приветствие музыкантов. Вот так для Тёмыча выглядело счастье: друзья на сцене, друзья в зале, все довольны, втянуты в единую классную тусовку, а он – как главный организатор и катализатор происходящего – среди своих наблюдает с влажным блеском глаз за этим феерическим действом.
– Спасибо, что вы сегодня здесь! Но вы же не нас послушать пришли, не прикидывайтесь! – Макс что-то кричал уже не в микрофон друзьям, толпящимся у самой кромки сцены. – Сегодня день рождения нашего другана, вдохновителя и части команды! Вы же ждали его, правда? Тёмыч, давай к нам!
Макс махнул ему, призывая выйти на сцену, и Тёмыч поспешил занять свое законное место. Да, сегодня он по праву был готов смотреть на всех не из зала, орать песни наконец-то в микрофон и отреза́ть свой ломоть славы и признания. Лучше этот вечер могло сделать лишь счастливое лицо Вари. Румянец разливался по щекам, превращая ее в озорную девчонку. Ту самую, которая беззаботно играла с ним в догонялки по квартире, прятала милые подарки под подушку и в карманы курток и гнала на велосипеде с горы, хохоча оттого, как дух захватывает. Это была его – Тёмыча – Варя: смелая, взрывная маленькая девочка, которую хотелось любить, оберегать и бесконечно смешить.
Слэм начался еще на сцене: Тёмыч просто втянул в него музыкантов, потом рок-звездой сиганул в толпу – и понеслось. Кто-то пролил пиво ему на джинсы, отдавил ногу – Тёмыч даже получил разок локтем под ребра! – но в этом было столько честной, неподдельной радости, кристаллизованного счастья без примесей сторонней шелухи, что хотелось задержаться в моменте навсегда. Ну или хотя бы до закрытия клуба.
