— Через границу возле Гродно я хотел вернуться на Запад.
— Сколько вы получили от американской разведки денег для контрреволюционной и шпионской деятельности в Белоруссии?
— Сорок тысяч рублей.
— На чьем самолете вы прилетели?
— Из Мюнхена Стиф доставил меня на север Западной Германии на американском самолете. Здесь, на аэродроме, меня уже ожидал военный самолет без опознавательных знаков. Стиф посадил меня в него, и мы поднялись в воздух. Самолет вели два летчика в английской военной форме. Кроме них, было еще два человека в штатских костюмах. Один из них говорил по-польски.
— Вас, значит, доставили сюда — как члена Рады бэнээр и одновременно агента американской разведки — на иностранном военном самолете. На кого рассчитывает Рада в своей антисоветской деятельности?
— На вооруженные силы империалистических держав и в первую очередь Соединенных Штатов Америки. При их помощи в Раде бэнээр надеются восстановить на территории Советской Белоруссии буржуазно-националистический строй.
— Вы рассказывали кому-нибудь на Волчьей гряде, что существование так называемой Рады бэнээр до 1948 года держалось в секрете даже на Западе?
— Да, рассказывал Борисовскому и Пикуличу.
— Чего же опасалась Рада?
— Не знаю.
— Трудно поверить, чтобы вы, член Рады, не знали.
— Я тогда не входил в ее состав.
— Но вы ведь, наверно, интересовались историей организации, в которую вступали. Скажите лучше откровенно, что были политические мотивы подпольного существования на Западе так называемой Рады.
Филистович с минуту подумал.
— Видите ли, гражданин следователь, спадар Абрамчик считает, что тут причиной были чисто психологические, а не политические мотивы.
— Например?
— В то время еще нельзя было открыто говорить о правительстве, в которое входят люди, служившие в гитлеровских войсках и участвовавшие вместе с эсэсовцами в карательных экспедициях в Белоруссии. Руководящие круги западных государств тоже не хотели компрометировать себя перед народом связями с теми, против кого недавно воевали и их солдаты… Нужно было выждать, пока в памяти людей изгладятся обиды и уляжется ненависть к тем, кто развязал вторую мировую войну…
— Чтобы сразу же готовиться к третьей? Начинать ее тайно, используя для этого любые психологические, как вы их называете, способы? Да?
— Истинная правда, гражданин следователь, — подтвердил Филистович.
Медицинские препараты и яд, полученные американским шпионом от своих хозяев.
— Яд, который нашли при вас и в потайном месте на Волчьей гряде, тоже принадлежит к этим способам?.. Почему вы не отвечаете? Взгляните сюда.
Филистович искоса посмотрел на Ладутько, который достал из ящика и поставил на стол несколько бутылочек с широкими горлышками.
— Кто вас снабдил этим ядом? Отвечайте!
— Стиф. Но он, спадар… простите, гражданин следователь… Он предназначался для меня лично… В случае моего ареста… Чтобы не даваться живым…
— Крепкий же, оказывается, у вас организм, гражданин Филистович! Лабораторные исследования привезенного вами яда показали, что его хватило бы на десять тысяч человек. Чрезмерно щедрые люди снаряжали вас в Белоруссию!
Когда Филистович, теперь уже безразлично прочитав протокол, подписался под ним и исчез в сопровождении часовых за дверью, лейтенант Перепечка первым вскочил со стула.
— И как, Григорий Захарович, этот гад, этот волк в человечьей шкуре, может так спокойно говорить о предательстве, о шпионаже в пользу врага, о войне?! Как можно допускать, чтобы такие ходили среди людей?!
— Успокойтесь, Миша, — улыбнулся старший следователь. — Есть старая народная пословица: таскал волк, потащили и волка. Суд народа скажет о нем свое веское слово. Я считаю это дело завершенным.