Совет Мудрейших собирался каждый день, надеясь, что уж сегодня то наконец всё закончится и Дракон найдет свою семью. Но этого не происходило.
— Есть какие-нибудь новости?
— Ничего хорошего. Дракон уже несколько раз облетел весь путь и никого не нашел.
— А если он так их и не найдет?
— Насколько вы хорошо знакомы с событиями, предшествовавшими исходу? Галлстатские горы вам о чем-нибудь говорят?
— Но Монтермара там вроде не было, ту бойню устроил Труберт Кровавый.
— А так у него и семьи тогда не было. Я думаю, что еще один День гнева Драконов нам обеспечен, если он не найдет своих.
— Вот и поискали первородное серебро! Да я лучше бы всю жизнь без этого проклятого серебра прожил!
— А я говорил, давайте предупредим!
— Говорил он, а что же такую хилую охрану им дал для выхода за стены?
— Пять воинов — это не хилая охрана. Не нужно было их вообще выпускать из города.
— Тихо все! Думайте, что делать, а не ищите, кто виноват.
108/289
— Вот и девятый день наступил, — сказал Харри, проснувшись утром следующего дня.
Он проверил Северуса, тот вместо горячего стал наоборот слишком холодным, а еще очень бледным. Харри не стал добавлять жаропонижающую таблетку, скорее требовалась грелка — таким холодным был лоб у зельевара.
— Придется разрезать повязку и посмотреть, что у него там с раной, — сказал Харри, — только как я потом её завяжу?
И хорошо, что он снял повязку. Рана выглядела очень плохо, а еще она начала пахнуть. Харри налил антисептик прямо в рану, а потом снял с себя куртку и рубашку, которая была под ней. Куртку надел обратно, а от рубашки оторвал кусок ткани, налил на него антисептик и закрыл этой тряпочкой рану. Хорошо, что антисептика была большая бутылка, можно будет часто менять такие накладки. Затем Харри подкрепился остатками вчерашней еды и вышел на улицу, чтобы проверить чары. Все было плохо. Чары невидимости истончались, и уже можно было —если знать, куда смотреть, —разглядеть контур палатки. Но с другой стороны, если их не видят похитители, то и отец тоже не видит, а красный камень на синхрономе не срабатывает. Если уже несколько дней эти страшные гномы не приходят, наверное, они улетели, и тогда нужно, наоборот, разжечь костер, чтобы дым шел кверху.
Этим Харри и занялся. Целый день он жег костер, отвлекаясь только для того, чтобы сменить накладку на ране у Северуса и напоить его сладкой водой. К вечеру мальчик очень устал. Он практически весь день провел на ногах, собирая по окрестностям хворост. Зато он и еду на костре приготовил, и теплым чаем зельевара напоил.
Утро десятого дня встревожило Харри еще больше, чем вчерашнее. Температуры не было, а Северус, казалось, остывал. Руки и ноги его стали холодны как лёд. Харри даже приложил ухо к его груди, чтобы услышать, бьется его сердце или нет. Сначала он ничего не услышал и уже собрался реветь, но потом оказалось, что надо было слушать чуть в другом месте. Сердце билось. Харри залез на табуретку, отвязал третий гамак, на котором никто не спал, и укрыл им Северуса, ибо он выглядел так, как будто сильно мёрзнет. И костер сегодня развел поближе ко входу в палатку, чтобы туда попало тепло. Когда нагрелась вода, он налил её в стеклянную бутылку, которая невесть как оказалась в палатке, и сунул под здоровый бок зельевара, чтобы она его хоть чуть-чуть согрела.
Утром одиннадцатого дня Харри понял, что дело хуже некуда. Северус был уже не белый, а какой-то немного синий, он начал часто дышать, а холодный лоб его покрылся бисеринками пота. Лекарства явно не помогали. И тут мальчик вспомнил, как отец говорил, что когда Харри перенесся к нему в пещеру, он был весь изранен и отец лечил его своей драконьей кровью. Только подробно он не рассказывал как. Подумав, что хуже уже все равно не будет, Харри взял один из кинжалов, решительно рассек себе ладонь и стал собирать из раны кровь в чашку. Особо много собрать не удалось, так как рана сама собой затянулась. Но чтобы полить отравленное плечо Северуса и дать ему выпить глоток, должно было хватить. Сначала мальчик влил мужчине в рот ложку своей крови, а потом все, что осталось вылил на рану, которая тут же запузырилась и зашипела как кипящее масло, в которое попала вода. Северуса выгнуло дугой и начало трясти. Харри обнял его изо всех сил и очень- очень сильно пожелал, чтобы он наконец выздоровел.
— Ну давай же, Магия, помоги мне спасти его! — крикнул он и не в силах больше удерживать бьющееся тело, отпустил его.
И в этот же момент все прекратилось. Харри подумал, что зельевар умер, он сам своими руками убил Северуса и тут же вспомнил, как отец говорил ему о том, что его кровь помогла, потому, что он уже имел в предках его, — Монтермара, Великого Дракона. И Харри сел на пол у гамака, в котором лежал Северус, и тихо заскулил, пребывая в ужасе от того, что он наделал. Так он и сидел там, раскачиваясь из стороны в сторону, подвывая, хлюпая носом и размазывая по лицу слезы и сопли сжатыми в кулачки руками. Сидел пока не услышал тихий голос:
