вейда де даши, [139] так как о новинках этих крайне скрытных анклавов мировое сообщество не оповещалось. Кстати, интересный вопрос для декабрьского заседания МКМ. Если кто-то вышел на совершенно новый уровень магии, об этом должны знать все, чтобы ни у одного из анклавов не было такого преимущества.
— Мистер Дамблдор, с вами все в порядке? — вывел его из глубокой задумчивости целитель Тики.
— Я в порядке, просто задумался о новом типе защитных чар, что встретился мне в последний раз, — сообщил Дамблдор.
— Он произвел на вас впечатление? — уточнил Янус.
— Это была превосходная работа. Просто великолепный уровень магии и работа мысли изобретателя, — проговорил Альбус. — Бесподобно! Если бы вы его видели, то согласились бы со мной.
— Блестящий, потрясающий и восхитительный? — уточнил Янус.
— Именно так! — воскликнул Дамблдор.
245/289
— Вам сразу захотелось его взломать? — аккуратно задал, наконец, нужный вопрос целитель Тики.
— О, да! Конечно мне захотелось, но я не смог! Представляете? Я — и не смог!
— Представляю, — почти ласково согласился с директором Янус, уже считая, что его направили к нему совершенно обоснованно. — Давайте пока прервем нашу с вами беседу. Вам нужно немного отдохнуть.
— Нет! Не собираюсь я тут у вас отдыхать! Я совершенно здоров и требую выпустить меня из больницы! Мне нужно работать. Я — директор Хогвартса, не забывайте об этом! — возмущенно вскричал Альбус, вскакивая с места и нависая над довольно тщедушным целителем Тики, который незаметно для пациента нажал на камень «тревожного кольца». В палату тут же вошли трое высоких и широкоплечих магов, один из которых специальным движением руки мгновенно удлинил рукава пижамы Дамблдора и наложил на него невербальное силенцио, а двое других скрутили его, завязав руки за спиной и уложив буйного пациента набок на койку.
— Поместите ему в желудок расслабляющее зелье, затем уложите на сорок минут в ванну с экстрактами хвои, лаванды и розмарина, после чего напоите его двойной дозой сна без сновидений, чтобы его тело и разум хорошенько отдохнули. Директор Хогвартса явно испытывает сильный стресс и переутомление. Мы должны дать ему возможность хорошенько отдохнуть телом и душой, — проговорил своим подчиненным руководитель отделения для душевнобольных магов, коим и являлся Тики, покидая палату Дамблдора.
Альбус пытался возражать, неуклюже трепыхаясь на кровати в смирительной рубашке, пытаясь от нее освободиться невербальной магией, которая не срабатывала и мыча в возмущении от наложенного силенцио. Вскоре сработало расслабляющее зелье, которое лишило его возможности шевелить языком и другими частями тела, полностью расслабив все мышцы в теле, в том числе те, что привели к небольшой стыдной оказии. Очистив Дамблдора и его кровать от следов расслабления, его, совершенно смущенного от произошедшего, снова раздели и уложили в ароматную теплую ванну, в которой он задремал, убаюканный успокаивающими запахами. Больше в этот день Дамблдор не просыпался, так как зелье сна без сновидений поместили в его желудок, когда он сладко спал в ванной.
Якуб Шайверетч, как и было оговорено, написал письма по указанным ему адресам, для названных господ. Ко всем он обращался от своего имени и лишь послание к сеньору Романо было написано чужим почерком, имитирующим стиль Фернандо Энрике Сомало, и отправлено от его имени международной почтой из ее римского отделения, чтобы всё выглядело максимально достоверно. В тексте письма говорилось, что он, Сомало, якобы теперь временно исполняет обязанности кардинала Манчини в виду его нездоровья, а он, в свою очередь, назначил временно исполняющим обязанности координатора всех агентов, вместо также проходящего лечение ординария Доменико Капиули, Якуба Шайверетча, который был работавшим под прикрытием главным агентом НИВ в Магической Британии. К посланию прилагалось письмо для самого Шайверетча и конверты для Джареда Шермана, одного из корреспондентов «Ежедневного пророка», Томаса Уизерби, личного помощника главы Департамента Международного сотрудничества Бартемиуса Крауча и целительницы Хлои Томпсон, об аресте которых Романо знать не мог. Сегодня по расчетам Якуба сеньор Романо должен был объявиться у него в лавке.
Итальянский связной был несколько ошарашен новостями из Ватикана. Но он лично знал сеньора Сомало и причин не доверять ему не имел. Потому, он взял запечатанное письмо для Шайверетча, в котором он за все годы сотрудничества не разглядел
преподобного отца Морлиона, [140] настолько тот, видимо, был высококлассным профессионалом, а также задания, адресованные их оставшейся агентуре, и отправился на Ноктюрн аллею.
Якуб Шайверетч встретил Романо как обычно, не выказывая никаких эмоций, и письмо, которое предназначалось лично ему, прочел не моргнув глазом. После чего, слегка оправив свой самет, произнес:
