Обряд сразу для двух семей проводила Вальбурга, но связующим с Магией выступал Дракон. Присутствовали полностью большая семья Уизли и скромная, из трех человек, семья Тонкс. Еще посмотреть на такую пока большую редкость, как основание собственного рода, пришло немало волшебников и волшебниц. Тайны из обряда никто не делал, о нем было объявлено в «Ежедневном Пророке», чтобы все, кто хоть раз думал о таком для себя, могли прийти и собственными глазами убедиться, что это возможно. Были там еще и Харри, Драко и Тео. Они попросили взять их с собой, чтобы поддержать Рона, который очень волновался.
На рассвете, а именно этот час наиболее подходит для созидающих обрядов, Вальбурга прочла катрены обращения за благословением на основание рода для семьи Уизли и рода для семьи Тонкс. Затем Артур, Молли, Билл, Чарли, Фред и Джордж, Рон и Джинни взялись за руки, образуя один круг, а Андромеда, Теодор и Нимфадора Тонкс — другой. Каждый из них мысленно обратился с просьбой одобрить их начинание, пообещав, когда придет время, помочь другим желающим провести такой же обряд. А Монтермар попросил за всех.
С первым лучом солнца, упавшим на камни с более чем пятитысячелетней историей, все вокруг скрылось в золотистой дымке, которая клубилась как мокрый туман, но была теплой и ласковой. Она укутала каждого из членов будущих новых родов снаружи и заползла к ним внутрь, меняя настройки магического ядра и соединяя каждого нового члена рода с его будущим родовым камнем, который пока был всего лишь небольшим куском песчаника, которым поделилось место силы, где проводился обряд. Напитанный магией тысячелетия назад усопших волшебников, теперь он будет расти, подпитываясь юной магией нового рода.
Уизли (Weasley) основали новый род Уорси (Worthy),[158] имя, которое всем им предстояло еще оправдать. Родовое имя семьи
Тонкс просто удлинилось и теперь звучало как Тонкспрайд.[159]
Все: и те, кто участвовал в обряде, и те, кто просто наблюдал, — испытывали чувства, которые им транслировала сама Мать Магия — она была очень рада новым родам, и все, вместе с ней, были счастливы. Можно было не сомневаться, что вскоре этот обряд повторится еще не раз.
Когда утром в Азкабан прибыл отряд авроров с предписанием выдать им всех узников нижнего уровня, комендант Джоэл Уильямсон едва не расцеловал каждого служителя закона, а с ними и смотрителя Порсонса. Наконец во вверенной ему тюрьме воцарятся тишина и порядок! Когда заключенных вывели на причал, Уильямсон с удивлением отметил, что они очень неплохо выглядят для тех, кто почти четыре года провел в этом жутком месте, но затем он совершенно правильно решил, что это — не его дело. Главное, чтобы этих странных волшебников, которых облетают стороной дементоры, больше в его тюрьме не сидело, не стояло и не лежало.
На пароме магов ждали адвокаты и теплые меховые плащи. Близился декабрь, над водой едва набирался один-другой градус тепла. Когда судно немного отплыло от тюремной пристани, и пассажиры увидели темную башню Азкабана на скалах острова Фэр-Айл при дневном свете, то конвоируемые не смогли удержаться от смеха. Громче всех хохотала Бэлла. Бивалефер покинул сей скорбный кров, но надпись свою не снял. На черной стене тюрьмы гигантские алые буквы так и складывались в слова
«Dumbledore Old Fart». [160].
В Аврорате ждали. Камеры привели в самый лучший вид, насколько это возможно для места заключения, а не гостиничного номера. Допросы начались сразу в день прибытия, шокируя следователей и присутствующих на них наблюдателей неприглядной правдой, но не в отношении осужденных, а того, как с ними с попустительства Министерства поступил Визенгамот. Каждый был допрошен с применением веритасерума, и ни одно из обвинений не подтвердилось. Ни у кого даже темных меток со змеёй и черепом, о которых на каждом углу кричал Дамблдор, не оказалось.
Амелия Боунс, прочитав краткий анализ допросов, сделанный для нее Питером Ругхартом, сразу же направилась в кабинет Министра Магии и молча положила перед ней только что прочитанный документ. Миллисент Багнолд пробежала глазами по пергаменту, затем открыла дверцу стола, вытащила оттуда початую бутылку огневиски и стакан, налила его до краев и выпила за два больших глотка, как если бы это была простая вода.
— Ты же понимаешь, что не удержишься в кресле министра, когда все это всплывет на грядущей сессии Визенгамота?
— Понимаю, — мрачно кивнула ведьма.
— Тебе сейчас нужно беспокоиться не о том, как остаться министром, а о том, как бы не оказаться в Азкабане. Не могла ты так тщательно закрывать глаза, будучи не в курсе, что творится. После дела Блэка у общественности к тебе осталось много вопросов, а уж когда станут известны истории Лестрейнджей и Долохова, когда аристократы поймут, что наследники Мальсибер, Руквуд и Крауч были отправлены на пожизненное заключение просто потому, что так захотел Дамблдор…
— Старый козел! До сих пор не могу понять, как я вообще на все это согласилась… Надеюсь, его привлекут к ответу?
